Добро не оставляйте на потом
Шрифт:
Анина достала записку и прочитала ее вслух.
Когда в один прекрасный день ты выйдешь замуж, надень это обручальное кольцо на палец своему мужу. Оно принадлежало моему отцу Сильвио, который, как тебе теперь известно, был моим отчимом. Мой родной отец, Джон Мак-Викарс, погиб еще до моего рождения, и Сильвио Биртолини Кабрелли сделал все, чтобы восполнить мне эту потерю. Мой папа Сильвио всегда верил в себя, даже когда жизнь не давала для этого никаких поводов. Он рос в бедности, без отца и, конечно, мог встать на неверный путь. Но его мать, Вера Вьетро, научила сына любить людей, как бы плохо с ним ни обходились. Я не была с ним одной крови, как мой брат Нино, но папа никогда не давал мне этого почувствовать, да и Нино тоже. Выбирай себе мужа с умом. Помни, что это кольцо носил человек, который решил когда-то стать Кабрелли.
Николина стояла босиком на кухне и ополаскивала последнее блюдо с поминального обеда.
– Это был самый длинный день в моей жизни.
– Тебе просто так кажется, – Анина взяла у матери блюдо и вытерла его, – потому что пришлось разговаривать с таким количеством людей. И читать бабушкино письмо. Никто же не знает, как тяжело тебе даются публичные выступления. Ты отлично справилась.
– Grazie. Когда я умру, не рассказывай, пожалуйста, никому, что в пятьдесят лет я все еще страдала социофобией.
– Это станет первой строчкой в твоем некрологе. – Анина взобралась на табурет. Николина протянула ей стопку чистой посуды. – Не верится, что столько народу пришло проводить Nonna.
– Маму в этом городе любили. Все-таки она целых семьдесят семь лет здесь прожила.
– Жаль, что ты не назвала меня Матильдой. Такое красивое имя.
– Я дала тебе имя в честь дяди Нино. Ну, вроде того. В детстве я его обожала и всегда говорила, что назову ребенка его именем. Но, когда родился Джакомо, мама с дядей враждовали, так что я назвала сына в честь родни по линии Тицци. А потом родилась ты, и я решила, что если назову тебя в честь дяди Нино, то навсегда их помирю. Вот откуда взялось имя Анина. Но это не помогло. Мама и дядя Нино отправили друг друга на остров на долгие годы.
– На какой еще остров?
– Мы так это называли, когда мама с дядей не разговаривали. Я тебе никогда не рассказывала, чтобы вы с братом не перенимали всю эту ерунду.
Анина засмеялась.
– Пока мы отлично ладим. Единственный остров, куда мы регулярно ездим, это Искья, на гастрономический фестиваль.
– Пусть так всегда и будет.
– Кстати, ты могла назвать меня Доменикой.
– Ты что, хочешь сменить имя?
– Нет, просто странно, что в семье до сих пор нет ни одной Доменики.
– На это есть причина. Когда мне было около семи, а Маттео десять, мама забеременела. Она сказала, что если родится девочка, то она будет моя, а если мальчик, то Маттео. Глупость полнейшая, но мы во всем соперничали. Мы оба хотели брата или сестру и ждали этого ребенка, как пасхального воскресенья. И вот мама отправилась в больницу, но вернулась одна. Позже мы узнали, что это была девочка, она родилась мертвой. Мама назвала ее Доменикой.
– Бедная Nonna!
– И знаешь, что странно? Я любила свою младшую сестру, хотя никогда ее не видела. Вот как такое возможно? Ты любишь кого-то, кого никогда не знал и не узнаешь, но этот кто-то для тебя так же реален, как все другие члены твоей семьи.
– Nonna любила своего отца-капитана, хотя никогда с ним не встречалась. Она плакала, когда рассказывала мне о нем. Так что, как видишь, это вполне возможно.
– Неужели плакала?
– Да.
– Мне пальцев одной руки хватит, чтобы посчитать, сколько раз я видела маму плачущей. Когда она вернулась из больницы, то плакала, снимая люльку. Это была белая плетеная люлька, украшенная крошечными желтыми бантиками. Мама несколько дней ее делала.
– Ты помнишь такие подробности.
– Потому что этот ребенок многое для меня значил. Я тосковала по сестре всю свою жизнь. А мама после случившегося стала другим человеком.
– Почему ты не рассказывала мне об этом?
– Не хотела, чтобы ты боялась рожать.
– Меня это не пугает. – Анина обняла мать. – Теперь мне понятно. Перед смертью Nonna произнесла имя Доменика. Она увидела свою дочку.
– Ты думаешь?
Еще крепче обнимая Николину, Анина пообещала себе, что когда-нибудь назовет свою дочь Доменикой. Доменикой Кабрелли.
Анина сидела на террасе в бабушкином кресле, как вдруг услышала, что залаял Беппе, и тут же за ее спиной отодвинули стеклянную дверь.
– Тебе что-то нужно, Nonno? – спросила она, не отрывая взгляд от моря.
– Ciao, Анина.
Анина обернулась, услышав голос Паоло. Она так и не переоделась после поминального обеда, поверх платья был повязан кухонный фартук. Тушь растеклась от слез, образовав под глазами два черных пятна.
Паоло пододвинул стул и сел рядом.
– Я очень тебе сочувствую. Твоя бабушка была замечательной женщиной. Родители сказали, что это самые грандиозные похороны в Сан-Паолино, на которых им когда-либо доводилось бывать.
– Спасибо, что вы пришли. Поблагодари, пожалуйста, родителей.
– Обязательно. Идти на поминки мы все-таки не решились, посчитали неуместным.
Анина улыбнулась, взяла его за руку и легонько сжала, прежде чем отпустить. Одним из качеств, привлекших ее в Паоло, когда они познакомились, были его манеры.
– Мы всегда рады тебе и твоей семье.
– Странно, но я это чувствую, – заметил он с улыбкой.
– Как твои дела?
– Хорошо. Я вернулся к родителям, но ненадолго. Уезжаю в Барселону. Друзья предложили мне поработать в их стартапе.
– Поздравляю! Это отличная новость! Я не знала.
– Ты и не могла знать. Мы ведь больше не общаемся. – Паоло уставился на свои руки.
– Мы будем общаться. Просто последние недели я все время была с Nonna.
– Я не возражал, чтобы ты проводила время с бабушкой.
– Знаю. Я тогда сказала то, чего не должна была говорить. И, вероятно, сделала то, чего не стоило делать. Но за последнее время я многому у нее научилась. Буду стараться исправиться. Очень буду стараться не контролировать всех и вся. В том числе тех, кого люблю.
– Я не хотел, чтобы ты от меня уходила.
– Но смотри, что произошло, когда я ушла. Ты нашел работу! Я мечтала, чтобы у тебя все сложилось хорошо, но, кажется, только мешала этому.
– Неправда, Анина. Ты меня всегда вдохновляла и поддерживала.