Чтение онлайн

– Значит, вы знали Милену?

Настя всплеснула руками:

– Чего она опять натворила?

– А что, Милена уже попадала в неприятности?

– Постоянно, можно сказать, с самого детства. Да в чем дело?

Я колебалась, не зная, говорить ли правду, но Настя казалась такой бесхитростной и открытой, что мой язык сам ляпнул:

– Милена подозревается в краже полумиллиона долларов. Ведется розыск.

– Не фига себе!
– по-детски разинула рот Настя.
– Сперла-таки!

– Вы знаете подробности?
– обрадовалась я.

Настя помотала головой.

– Нет, только она все твердила, что украдет большие деньги, именно украдет, а не заработает... Рассказать?

– Конечно, я вся внимание.

Глава 24

Когда завод "Мосприбор", выстроив этот дом, стал давать сотрудникам жилплощадь, отдельные квартиры получили только директор, секретарь парторганизации, председатель месткома и несколько передовиков производства. Остальным вручили ключи от комнат, сорок шестая квартира обрела трех хозяев. В самой большой, двадцатипятиметровой, поселилась Настя с родителями, четырнадцать метров достались Федоровым, а двенадцать - Милене и Раисе Титаренко. Соседи жили дружно, бензин в суп друг другу не подливали, и звонок у них был один: открывал тот, кто подбегал первым. Все одинаково копили на отдых и мебель, не шикарно питались, не владели машинами, дачами и крупными суммами на сберкнижке. И все же самыми бедными считались Милена и Раиса. У Насти были и мама, и папа, Федоровы жили семьей, правда, без детей, а вот у Милены из родственников случилась только тетя. Куда подевались родители, Настя не знала, а когда им исполнилось по восемь лет, спросила у её Милены, где её мама. Милена схватила Настю за руку: "Поклянись, что никому не расскажешь!" Настя поклялась. Милена жарко зашептала ей в ухо: "Мои родители - разведчики, работают в другой стране, это - государственная тайна! Скоро вернутся! У нас на самом деле огромная квартира на улице Горького, дача и машина, но мы с теткой не имеем права этим пользоваться, чтобы не вызывать подозрений. Ясно?" Настя долго верила в то, что сказала Мила, и ее не смущало, что Раиса ходит по людям мыть полы, а Милена донашивает чужие вещи. Как-то раз в пятом классе на большой перемене к ним подлетела стайка семиклассниц и одна, презрительно фыркнув, спросила у Милены: "В этом пальто есть потайной карман в подкладке, знаешь?" "Конечно, - ответила Мила, - а откуда тебе известно про тайник?" - "Твоя тетка у нас полы моет, мама ей отдала вещи, из которых я выросла!" "Побирушка, побирушка!" - подхватили подруги богатой девочки и накинулись на Милену, та, рыдая, отбивалась, учительница навела порядок и велела Милене умыться. Настя пошла с подругой в туалет. Мила поплескала на лицо водой из крана и зло сказала: "Вот вырасту, сопру миллион, и все у меня будет!" Настя только пролепетала: "Красть нехорошо, надо зарабатывать!" Мила скривилась: "Дура! Сколько твои родители горбятся, а только на жратву получают! А у этой, которая издевалась, отец - директор столовой. Раиса рассказывала: он мешками с работы прет! Нет, надо так украсть, чтобы не попасться!"

Спустя месяц в школе начались кражи. Сначала у детей пропадали копейки, отложенные на булочки, потом стали исчезать портмоне у преподавателей. Педагоги вызвали милицию и нашли-таки вора. Им оказался Сеня Клебанов, восьмиклассник из неблагополучной семьи. И хотя Сеня со слезами на глазах твердил, что ничего не брал, в кармане его куртки был обнаружен пустой кошелек историка. Клебанова отправили в специнтернат, кражи прекратились, а на последнее занятие в мае, когда детям разрешили прийти не в форме, Милена явилась в красивом платье и в новых туфельках. На Настин вопрос об обновах Мила шепотом ответила: "Посылку нам передали от папы с мамой!" Наивная Настя прозрела после школы. Кстати, Милена окончила ее с серебряной медалью и без особых хлопот поступила в педагогический на факультет русского языка и литературы. Настя пошла за подругой.

Гром грянул в конце первого курса. Хозяйка одной из квартир, где убирала Раиса, не найдя в шкафу довольно большой суммы "похоронных", вызвала милицию, началось следствие. Раису обвинили в краже. Чтобы поддержать Милену, Настя пошла на суд. На заседании выяснилось, что кражи случались и у других клиентов Раисы, но те выгоняли ее, не сообщая ничего правоохранительным органам: жалели несовершеннолетнюю Милену, которая могла остаться совсем одна. Услыхав, что прокурор потребовал семь лет, Раиса потеряла самообладание, закричала, что не брала никогда ничего, и ткнула пальцем в племянницу: "Все она! Сколько ни била ее, ни учила, все без толку! Придет к людям и сопрет что плохо лежит! Гены проявились, сами знаете, где ее родители!" Судья зачитала справку. Раиса Титаренко является опекуншей Милены Титаренко, потому что Сергей и Анна, родители девушки, осуждены на двадцатипятилетний срок. Столь суровое наказание они получили за то, что попытались ограбить сберкассу и чуть не убили двух посетителей, решивших остановить преступников.

Настя чуть не упала. Вот тебе и разведчики! Потом из комнаты свидетелей вызвали Милену. Та принялась все отрицать. Никогда не взяла чужой копейки. Да, тетка приносила ей новые красивые вещи, говорила, что их дарят богатые люди, у которых она полы моет. Симпатии оказались на стороне Милы маленькой, худенькой, волосы заплетены в жидкие косички, никакой косметики, руки торчат из коротких рукавов застиранного свитера, из-под юбки выглядывают тощие коленки. Милене было трудно дать семнадцать лет, ну четырнадцать, от силы пятнадцать. Раиса же, любившая поесть и выпить, сильно расплылась, на голове торчат вытравленные перекисью пряди, глаза спрятаны в опухших веках, ресницы в густо-черной туши, на щеках ярко-красные румяна, губы в лиловой помаде. "Наследственность у нее гнилая, - не успокаивалась Раиса.
– Отец и мать разбойники да убийцы, дочурка в них и пошла, ничего хорошего к ней не прилипло!" Судья вздернула брови:"А у меня справка имеется из института. Милена Титаренко сдала сессию на отлично, ведет общественную работу, получает повышенную стипендию. Есть и еще одна, из вытрезвителя, в котором побывала недавно Раиса Титаренко. Так кто из вас ведет асоциальный образ жизни?"

Вечером Настя постучалась к Милене. "Тетка всегда говорила, что папа и мама - разведчики", - быстро сказала она. "Не переживай, - утешила Настя. Дочь за родителей не в ответе". И жизнь потекла по-старому. Ходили в институт, сдавали сессии. Когда сбросили последний госэкзамен, дома случилась неприятность: у Федоровых пропали деньги, отложенные на квартиру.

Когда Федоровым представился случай вступить в кооператив, Иван Петрович, сняв накопленное со счета в сберкассе, поспешил домой, на малолюдной улочке на него напали, ударили сзади чем-то по голове, он, не сумев разглядеть налетчика, упал. А когда очнулся - ни портфеля, ни денег, ни свидетелей. Нашлась, правда, всевидящая старушка, сидевшая у окна. Она и рассказала, что на Федорова наскочил щуплый мальчишка в темной одежде и кепке, козырек которой полностью скрывал лицо. Лишившись средств, а вместе с ними и надежды на собственную квартиру, Федоровы, люди в возрасте, как-то быстро ушли из жизни. Сначала Иван Петрович умер от инсульта, потом жена. Их комната досталась Настиным родителям.

Окончив институт, Настя устроилась на работу. Начинать следовало в сентябре, поэтому август она провела в Крыму, а когда вернулась в Москву, оказалось, что Милена уехала. Куда, почему - непонятно. Комната Титаренко освободилась, родители Насти подсуетились и стали полноправными хозяевами всей квартиры. Милена как в воду канула - не звонила, не приходила, словно умерла. Первое время Настя недоумевала, куда подевалась подруга детства, но потом влюбилась, вышла замуж, родила ребенка и забыла про Милену.

Пропавшая подружка объявилась чуть больше года назад. Просто позвонила в дверь. Настя, как всегда, не глядя в глазок, распахнула ее - и ахнула. Улыбающаяся Мила, с тортом в руке, выглядела великолепно: норковая шубка, бриллиантовые серьги...

Распространяя запах явно дорогих духов, она обняла Настю:

– Здравствуй! Очень соскучилась! Пустишь?

Настя посторонилась:

– Конечно, входи, сколько лет, сколько зим! Куда же ты исчезла?

Милена вытащила из коробки дорогущий импортный торт:

– Да просто сбежала. Представился случай, вот и съехала к будущему мужу. Он человек с огромными связями, сумел сразу прописать к себе, без штампа в паспорте. Естественно, я ничего не рассказала ему ни о родителях, ни о Раисе. Решила не пугать его перед загсом. И не хотела, чтобы он сюда приходил. Честно говоря, боялась, вдруг вы расскажете жениху правду.

Настя возмутилась до глубины души:

– Я умею хранить тайны, никому про "разведчиков" не сболтнула.

Милена кивнула:

– В тебе не сомневалась ни на минуту, а вот тетя Нюра не умела язык за зубами держать. Поэтому и пришла к тебе после того, как тетя Нюра и дядя Петя умерли.

Настя вздохнула и спросила вновь обретенную подругу, живы ли ее родственники.

– Слава богу, нет, - отмахнулась Мила.
– Раиса еще в пересыльной тюрьме тапки отбросила, а про отца и мать ничего не знаю и знать не хочу.

Подруги поболтали, съели торт, потом Мила окинула взглядом кухню:

– Все у тебя, Настя, старое, вон шкафчик еще наш, чего новое не купишь?

– Денег нет. Костя - бюджетник, я учительница, откуда их взять?

– Продай что-нибудь.

– Так нечего.

– Помнится, у твоей мамы были бриллиантовые серьги.

– Правильно, от бабушки достались. Семейная реликвия.

– Давай найду покупательницу, у моего мужа много богатых знакомых.

– Ни за что!
– воскликнула Настя.
– Бабушка сберегла серьги во время войны, и мама с ними не рассталась. Нет, нет! У меня дочь растет, ей передам!

– Дура ты, Настя!
– сказала Милена.
– О себе надо думать, а не о детях.