Чтение онлайн

Круглолицый улыбнулся.

– Рад встрече. Ну! У вас уже есть концепция комнаты?

Я попятилась. Кирилл Анатольевич порозовел.

– Похоже, что нет! Но вы представляете функциональную нагрузку помещения?

– В общем, да, - осторожно кивнула я.
– У нас у каждого по спальне, а это общий зал, для всех. Смотрим телевизор, кофе пьем... Обедаем и ужинаем, правда, в столовой.

– Отлично!
– воодушевился Кирилл Анатольевич.
– Значит, разделим пространство на зоны. Вот тут телевизор, здесь диван, там кресла, в бежевом цвете будет божественно. Окна - арки.

– Но у нас во всем доме стандартные стеклопакеты.

Кирилл Анатольевич запнулся, словно налетел на стену.

– Какое ужасное слово! Стандартные! Просто вижу колонну солдат в униформе! Дверь лучше убрать! Создадим целостность пространства, сюда ворвется свет, появится воздух...

– Мы и с дверью не задыхаемся в столовой, - робко возразила я.
– А если ее убрать, будет дуть.

Ерунда!
– отмахнулся дизайнер.
– Жизненное пространство должно быть пронизано светом!

Дима и Паша, разинув рты, слушали дизайнера, а тот токовал, словно глухарь на весенней опушке.

– Шкафы в холле - переделать!

– Вы уверены?
– попыталась я поспорить.
– Они очень удобные.

Кирилл Анатольевич сморщился и парировал:

– Что более комфортно: тапочки или узкие лодочки на шпильках?

– Естественно, шлепки, - ответила я.

Дизайнер повернулся к Диме.

– Учись разговаривать с клиентами. К каждому нужно ключик подобрать! С женщиной лучше говорить на доступном ей языке - стоило вспомнить об обуви, как хозяйка сразу все поняла. Вы правы!
– обратился он ко мне.
– Но разве вы наденете растоптанные домашние пантофли на прием, под вечернее платье?

– Нет, - ответила я, чувствуя себя полной дурой.

– Так и со шкафами!
– воскликнул дизайнер.
– Холл - это вечернее платье, гардероб - туфли. Двери повесим стеклянные!

– Нет!
– сурово отрезала я.
– Никто из нас не складывает вещи аккуратными стопками, значит, первое, что мы увидим, будет гора сваленной в кучу одежды.

– Поддерживать порядок не моя забота, - нахмурился дизайнер, - и вообще уже поздно, все заказано и оплачено.

– Кем?
– безнадежно спросила я.

– Вашей невесткой.

– Ольга согласилась на прозрачные шкафы в холле?

– Она выбрала концепцию, детали хозяина не касаются, - гордо заявил Кирилл Анатольевич.
– Дай людям волю, они все испортят, повесят люстры, затащат велюровые диваны, а посередине поставят стол и двенадцать стульев.

Я поперхнулась. До недавнего времени у нас в столовой имелся именно такой набор, и все были довольны.

– И какую концепцию выбрала Зайка?
– поинтересовалась я.

– Дом, полный радости и света.

Похоже, Зайка и Кирилл Анатольевич подразумевают под радостью разные вещи - я собралась решительно заявить "Стеклу в холле не бывать!", но тут раздался топот и крик.

– Летит, летит!

Пришлось выбежать в прихожую. У входа маячил Генри с ноутбуком и видом сумасшедшего: волосы всклокочены, глаза горят мрачным огнем, футболка измята, на ногах вьетнамки... Длинную палку с коробочкой на конце орнитолог выставил перед собой и повторял:

– Летит, летит!

– Кто?
– серьезно спросила я.

– Гусь!
– завопил Генри, пытаясь сунуть мне под нос компьютер.
– Вот он, сейчас я его поймаю. Всем стоять! Молчать! Не двигаться!

Кирилл Анатольевич испуганно юркнул в столовую, Дима хотел последовать его примеру, но Генри приказал:

– Бери сачок! Вон, у стены. Летит!
– подпрыгнул орнитолог. Приближается, миленький. Боже, это Нобелевская премия! Сейчас он позвонит!

– Гусь?
– ошалело спросил Дима.

– Должен же он попасть в дом, - как ни в чем не бывало сообщил безумец.

Я стала оглядываться в поисках телефона. Машка была права, еще вчера следовало вызвать доктора.

– А на фиг ему парадное, - неожиданно встрял молчун Паша.
– Он и в окно может.

– Все закрыто, - прошипел Генри.
– Хватит спорить. Дима, сачок - хоп, и опускаешь на него! Дарья, держи ловушку. Паша по моему приказу откроет дверь. Все готовы?

Не понимая почему, я послушно схватила большую клетку. Со двора послышался шум мотора.

– А гусь, чего, на машине катается?
– шепотом спросил Дима.

– Тишина!
– взвизгнул Генри.
– Вот так! Давай, давай, дверь, сачок, клетка! Раз!

Паша долбанул по дубовой двери ногой. Дима мигом опустил сачок. Я ринулась вперед, открыв на ходу проволочный ящик.

– Что за черт!
– завопил Дегтярев, пытаясь стащить с головы сачок.
– С ума все посходили! Дарья! Это ты придумала?

– Где гусь?
– растерянно спросил Генри, оглядывая злого полковника. На крыльце?

Я стала вынимать толстяка из сачка. Генри кинулся в сад.

– Чем вы тут занимаетесь?
– пыхтел Дегтярев.
– Дима, ты меня до смерти напугал.

– Здрассте, - промямлил прораб, - то есть простите, не хотел, послушался... боюсь с психом спорить, еще обозлится!

Вечером ко мне в спальню влезла Машка и, плюхнувшись на кровать, спросила:

– Мусечка, мы ведь очень богаты?

– Смотря с кем сравнивать. Если с Биллом Гейтсом...

– Муся, я серьезно!

– Скажем так: у нас есть средства, чтобы ни в чем себе не отказывать. В разумных пределах.

– Это как?

– Ну, если Зайка, например, захочет коллекционировать раритетные алмазы, а ты начнешь прикуривать от стодолларовых бумажек, нашего капитала надолго не хватит.

– Скажи, если снять со счета двести тысяч долларов, мы разоримся?

– Нет, но это очень большая сумма. Зачем тебе?

– Теоретически интересуюсь. Мы когда-нибудь снимали столько?

Я задумалась.

– Когда дом строили, все время запускали руку в карман и в итоге потратили больше двухсот тысяч, но единовременно не брали никогда.