Чтение онлайн

Забежал в сторожку, огляделся. В ней и так полутемно, а тут еще такой дождь. Присмотрелся, вижу, справа охапка прошлогодней соломы. Я сел на нее и думаю: "А где же остальные?"

Через минуту или две забегает Нюська. Вся мокрая, как будто ее кто вытащил из воды.

«Вот это ливень!» - говорит она, а сама зуб на зуб не попадет, щелкает, как волк голодный.

«Ой, как я замерзла!» - говорит она, а с платья вода ручейками течет. «Так обрушился, что и глазом не успела моргнуть.
– Намочил, как сучку приблудную.» Хотела улыбнуться, не получилось, вышла плачевная гримаса на губах.

«Да, настоящий ливень,» - говорю я, лишь бы разговор поддержать. Платье прилипло к телу, и на фоне дверей все видно до мелочей.

– Что видно?
– спросил Иван, хихикнув в темноте. Костя не ответил, а продолжал свой рассказ. «Отвернись!» - командует она, - я платье выжму. Я отвернулся.

Она выжала воду из платья, оделась и села на солому рядом. А что толку, что она выжала, все равно оно сырое. Сидит дрожит, как собачонка.

– Взял бы да согрел человека, - бросает реплику Егор.

– Не перебивай!
– одернул его Борис, - пусть человек рассказывает. Костя молчал.

– Рассказывай, что замолчал?
– говорит Вася.

– Прервали!
– восклицает он, - а теперь думаю, как бы лучше соврать.

– Нам какая разница, правду ты рассказываешь или соврешь, - говорит Вася, - главное, чтобы ночь быстрее прошла.

– Ну и что, не обогрел?
– вмешивается снова Егор.
– Она хотя и в годах, но выглядит молодо.

– То на ней краски с килограмм, - говорит Борис, - я же по соседству живу и вижу.

– Интересно, а сколько ей лет?
– спрашивает Егор.

– У кого ты спрашиваешь?
– говорит Костя. Она же рядом с тобою жила.

– Жила когда-то, - соглашается Егор. Но тогда я не интересовался возрастом женщин.

– Ха! А теперь интересуется, видали, нашего Дон-Жуана, - подковырнул Егора Борис, усмехаясь.
– А лет ей двадцать пять или двадцать шесть не более.

– Так слушайте дальше, - начал говорить Костя.
– Сидим в полутьме, молчим и думаем каждый о своем, а дождик поливает.

Слышу, говорит: "Костя, я совсем замерзла, садись ближе, теплее будет". «Побегай по сторожке и согреешься,» - советую.

«А я слышала, как солдаты согреваются, - говорит она, - одну шинель под себя ложат, а другой укрываются и так согреваются.»

«Так то солдаты, - говорю я.
– И притом, у них шинели, а у нас нет.»

– Какой же ты кавалер, что не можешь даму согреть, - напрямую говорит она.

– Какой там с меня кавалер, - отнекиваюсь я, а сам думаю: «Окрутить меня хочет бабенка, ох, окрутить.
– Я же за девичью сиську не держался, а с тобой и подавно не знаю, что делать,» - думаю я.

– До девчат бегаешь?
– спрашивает она.

– Ну, бегаю, как и все ребята.

– А знаешь, что девчатам надо?

– Кому что, - говорю я, уходя от прямого ответа.

– Так, сказать?
– спрашивает она.

Зная ее сумасбродный характер, я промолчал. Думаю: "Ляпнет что-нибудь такое, что уши завянут".

– Так, сказать?
– снова спрашивает.

– Нет, не надо.

– Значит, знаешь.

– Ну ладно, подвинься, я действительно замерзла. Не бойся, не съем, и Вере достанется.

– Понял? Она знает и о Вере, - сказал Борис.

– А кто из баб не знает, что делает молодежь, все знают, - заверил Егор, ворочаясь на сене, - Это же беспроволочный телефон на селе.

– Я придвинулся к ней. Она прижалась ко мне, дрожит.

– Да обними меня, истукан этакий!
– кричит она.
– Ты что хочешь, чтобы околела я?

Я действительно, чтобы не уронить себя в ее глазах, как мужчина, придвинулся ближе, и обнял ее.

Сидим молчим. Естественно, от наших тел пошло тепло и мы согрелись.

– Дело пошло к развязке, - подал реплику Егор.
– Прощай Вера!

– А ты бы на его месте оказался, чтобы ты делал?
– спрашивает Егора Борис.

– Под платье залез бы, там горячей, - ответил Егор, рассмеявшись.

– Тоже мне нашелся! . . Ты сам еще за сосок не держался, а уже глубже лезешь!
– осадил его Борис.
– Советовать мы все горазды, а как столкнешься вот с такой, куда денется бравада.

– Это он только языком, - говорит Иван и хлопает его по плечу.

– Да чтобы я такой случай упустил?
– горячится Егор, привстав на колени.
– Она баба опытная, подскажет, что надо делать.

– И что же дальше?
– заинтересованно спросил Борис и подвинулся ближе.

– Да что? Сидим, согрелись. Дождь идет, хотя не проливной, как вначале, но идти нельзя. Конечно, она намного старше меня, а все же женщина, и так близко. А тут своими сиськами уперлась мне в грудь, считай голыми и у меня зашевелилось, безо всякого на то разрешения с моей стороны.

Неудобно мне, а деваться некуда, хоть провались.

А она бабенка битая, не то, что я, сопляк, чувствует, что со мной творится и давай еще больше прижиматься и сосками колоть.

Меня в жар уж начало бросать, а она еще больше старается разжечь. Затем начала действовать по принципу: "Куй железо, пока горячо", опускает руку к ширинке, и я не успел сообразить, что к чему, а рука ее уже там.

– Что-то тут у тебя такое тверденькое, - тихо так говорит она, - и горячее, вот я руку и погрею. . .

О, какой стыд! Я не знаю, куда деваться.

Когда поняла, что я готов, начала, задыхаясь, расстегивать мне брюки.

Ее тело снова стало дрожать как в лихорадке, дыхание стало шумным, прерывистым. Закатив глаза кверху, она упала на спину, издав, какой-то непонятный гортанный звук. Но руку из моих брюк, несмотря на обморок, как мне показалось, не убрала, а еще с большей настойчивостью держала, перебивая пальцами, сучит ногами так, что платье закатилось до самого пупка. Бери тепленькую.