Чтение онлайн

– Ну вот он и спер рукописи Тимура, а дальше уже его кураторы раздули мистификацию. Может, чтобы неугодного папашу сместить, может, просто хотели выслужиться, может, еще что. Слава этот вроде бы был влюблен в Киру, а она не ответила взаимностью, потому что ей нравился Тимур, вот отвергнутый любовник и придумал, как насолить обоим.

Рассеянно кивнув, Гортензия Андреевна зашагала к дому. Колеса коляски приятно шелестели по гравиевой дорожке. Дверь веранды распахнулась, из нее выбежал Володя в новой курточке в красную полоску со стальными застежками, от которых ребенок приходил в полный восторг. За собой он тащил любимый самосвал. Не менее любимые ржавые гайки в кузове гремели, но, видимо, недостаточно, потому что Володя говорил «дррррр». При этих звуках Ирине отчаянно хотелось надеть сыну на голову берет, потому что произношение было стопроцентно французским. Гортензия Андреевна говорила, что придется или ходить к логопедам, или отдавать во французскую школу, и Ирина пока не знала, что лучше.

Мама вышла вслед за ним нарядная, с шахматной доской под мышкой. Вероятно, ждала Валерия Алексеевича на шахматную партию. Ирина помахала им рукой, шагнула к калитке, но Гортензия Андреевна внезапно взяла ее за локоть.

– Ваша версия, Ирочка, безусловно, имеет право на существование, – сказала она, сильно понизив голос.

– Да?

– Она логично объясняет почти все.

Ирина засмеялась:

– Спасибо!

– Не за что, есть лишь одно слабое место. Это папа Сухарев.

– В смысле?

– В смысле, он почему бездействовал? Это мы тут прыгаем за железным занавесом, а папуля-то сидел в Штатах, можно сказать, на месте преступления. Почему он не додумался проверить эту несчастную газетку? Ладно, на дочь наплевать, сама, дура, виновата, ибо якшалась со всяким сбродом, пальцем не шевельну ради ее спасения, но вместе с дочкиной решалась его собственная судьба! Ради такого случая уж можно зайти в редакцию, пролистать подшивку номеров, выявить топорную провокацию и с удовольствием столкнуть врагов в ту самую яму, которую они для него вырыли. Благо, позиция у него была в таком случае сильная, практически безупречная, как у любого человека, когда он ловит своего противника на лжи. – Тут Гортензия Андреевна откашлялась и заговорила басом: – С какой целью, позвольте узнать, уважаемые товарищи чекисты умышленно дискредитируют не менее уважаемого товарища дипломата? На чью мельницу они льют эту лживую воду? Уж не хотят ли они нарушить хрупкий баланс сил или что похуже?

– Надо с ним поговорить, – сказала Ирина, – гадать-то можно до бесконечности.

– Надо, Ирочка, и я обязательно этим займусь.

Тимур не очень любил транспортировки, зная, что это кот в мешке. С одним пациентом всю дорогу мило беседуешь, а другого еле довезешь. Зато в качестве приза достаются полтора часа спокойного обратного пути. Иногда Тимур сидел рядом с шофером, а иногда ложился на носилки и засыпал, не успев привычно удивиться, как же тут трясет несчастного больного.

Сегодня транспортировка оказалась не абсолютно адская, но восемь баллов из десяти по этой шкале уверенно набрала. Дед-дачник с инфарктом, которого отправили в городскую больницу по настоянию высокопоставленных родственников, всю дорогу пытался свалиться в отек легких и покинуть сей бренный мир, но Тимур не позволил ему так поступить. Сдал в реанимацию в сознании и со стабильными показателями, но, когда вышел на пандус, понял, что дался этот подвиг ему тяжело.

Водитель, который тоже сильно переживал за судьбу пациента, позвал его перевести дух в пышечной через дорогу. Там не жалели сахарной пудры и вообще было очень вкусно, но после реанимационных мероприятий у Тимура не было сил никуда идти.

Водитель убежал, обещав принести ему пару пышек, а Тимур упал на скамейку возле приемного покоя и закрыл глаза. Немножко позлился на придурков-родственников, вынудивших их с дедом на такое рискованное путешествие, ибо по всем медицинским показаниям ему было гораздо безопаснее оставаться в их, как выразились любящие потомки, «занюханной» больнице, чем полтора часа трястись в прогрессивное учреждение по раздолбанным дорогам. Несколько минут Тимур призывал на их головы всяческие кары, но усталость и хорошая погода быстро его умиротворили.

Он сидел зажмурившись, как в детстве, когда чувствовал на щеках тепло солнечных лучей, и представлял, что это его так с неба целует мама.

Где-то вдалеке то ли пронесся мотоцикл, то ли прогудел шмель, в теплом воздухе пахло сиренью и травой, в общем, наступало лето. Кто-то подошел легкими шагами, скамейка скрипнула.

– Привет, Тимур, – раздался негромкий голос.

Тимур приоткрыл один глаз:

– Кира?

– Привет, – она вытянула длинные ноги и тоже запрокинула лицо навстречу солнцу.

– Какими судьбами?

– Такими же, как и ты. Больного привезли.

– Тяжелый?

– Не, аппендицит. Правда, говорят, сегодня хирург злой, так что мои долго сдавать будут. А у тебя что?

– Инфаркт. Еле довез.

– Но довез?

– Тьфу-тьфу. По-хорошему надо было врачебную транспортировку организовать, но где взять лишнего врача в нашем захолустье.

Кира засмеялась:

– Ничего, зато у тебя опыт. Знаешь, как у нас говорят: врач – светлая голова, медсестра – золотые руки, а фельдшер – стальные яйца.

Тимур зарделся:

– Ты мне льстишь.

– Ладно, отдыхай, не буду мешать.

Кира хотела подняться, но Тимур удержал ее за руку:

– Посиди со мной. Я так рад тебя видеть.

– Я тоже, Тимур.

Кира улыбнулась, и Тимур с удовольствием посмотрел, какая она красивая. Между отворотами черных брезентовых штанов и теннисками виднелись узкие голые щиколотки самой совершенной формы, простая черная футболка сидела так, как надо, из небрежно закрученного пучка выбилась светлая прядь, в которой отражалось солнце. Все это – и стоптанные тенниски, и шоферские штаны, и кусочек трубчатого бинта, которым были перехвачены волосы, – удивительно шло ей, а сама Кира очень подходила сегодняшнему дню, ясному, спокойному и полному надежд.

– Сейчас водитель мне пышки принесет, – похвастался Тимур, – пожрем.

Кира преувеличенно грозно нахмурились:

– Водитель ему принесет… Это что еще за барские замашки, ваша светлость?

– Ну поднимешь его на освободительную борьбу, как вернется. А вообще он сам пошел поесть, а мне просто по дороге зацепит.

– Смотри, а то мы, шоферы, гордое племя.

Тимур вдруг подумал о превратностях судьбы, усадивших эту, без сомнения, умную и утонченную девушку за баранку скорой помощи.

– Слушай, Кира, а ты, кстати, не думала восстановиться в институте? – спросил он. – Власть-то переменилась.

– Только не в моем вузе, – фыркнула она, – там, знаешь, как был феодализм, так и есть, так и останется на веки вечные.

– Но формально ты имеешь право, тем более что по нынешним временам мы с тобой не жалкие предатели, а борцы за демократию. Тебя вообще должны встретить с цветами, как героиню.

– Ах, Тимур, если бы дело было только в судимости, может, я бы и рискнула. За спрос не дают в нос. Но ты же знаешь…