Чтение онлайн

– Черт знает что, Ирочка, черт знает что! – воскликнула Гортензия Андреевна, с трудом открыв висячий замок на цепи, которой они пристегнули свои велосипеды к забору.

– Да, очень жаль молодую женщину.

– Жаль, но я не об этом. – Взяв велик под уздцы, старушка решительно зашагала к больничным воротам. – Я говорю, что тут не успеваешь переварить одну странность, как тут же тебе на голову падает другая. Бабка эта не может определиться, то ли страдала Леля по мужу, то ли плевать на него хотела, вся погрузившись в науку, потом, к чему этот вольный пересказ кинокомедии «Тридцать три»?

Ирина пожала плечами:

– Да ни к чему. Просто это, наверное, всегда гложет, когда не успеваешь с человеком помириться. Особенно если сам виноват.

– Это да, Ирочка, это да… И когда ты был прав, тоже ничуть не легче. Но сейчас не об этом. Главное, что стоит заговорить о Тимуре и его жене, как тут же всплывает какая-нибудь загадка. Вы не находите это странным?

Ирина засмеялась:

– Не хотите же вы сказать, что этот минский приятель Никитина убил Ольгу Григорьевну и похитил свой снимок, потому что не хотел, чтобы человечество узнало про его тридцать третий зуб?

– Нет, ну это бред, конечно.

– Конечно. Уверяю вас, Гортензия Андреевна, это не первый и не последний потерянный рентген в мировой практике. Скорее всего, никитинский друг сам его свистнул, чтобы показать врачам в Минске. Дежурный лаборант отдала ему снимок по доброте душевной, а признаться начальству на пике скандала побоялась, вот и вся история.

Коротко кивнув, Гортензия Андреевна оседлала своего железного коня и двинулась в путь. Ирина последовала за нею. Хотелось ехать чуть быстрее, но она покорно плелась в хвосте, чтобы Гортензия Андреевна чувствовала себя молодым и сильным лидером их маленькой гонки.

Доехали они без приключений, только у Ирины от физической активности прибыло молока чуть больше обычного, и лишнее просочилось на футболку, поэтому пришлось сразу бежать переодеваться и кормить Женю.

После этого небольшого приключения день пошел как обычный выходной, наполненный суетой и хозяйственными хлопотами. Мама с Гортензией Андреевной вдруг решили, что на участке необходим розарий. Только он сможет утереть нос неистовой садоводке Наталье Борисовне, и вообще красиво.

После обеда они, взяв с собой Володю, отправились в местную библиотеку за теоретической базой, Егор умчался гулять с друзьями, Кирилл с Тимуром устроились на веранде с бидончиком пива, Женя спал, и Ирина вдруг оказалась предоставлена сама себе – странное, почти забытое чувство.

Решив не мешать мужчинам предаваться воспоминаниям, Ирина вынесла в сад шезлонг и устроилась в нем с книжкой, завернувшись в ватное одеяло. Однако буквы на странице не хотели складываться в слова, в голову настойчиво лезли события сегодняшнего утра. Естественно, пропавший снимок никакого отношения не имел к процессу Тимура и смерти его жены, тут даже теоретически нельзя было придумать гипотезу, которая бы их объединяла. Ну не может рентгеновский снимок содержать информацию, ради которой стоит убить человека, хоть ты тресни! Кроме того, оригинал к моменту смерти Ольги Григорьевны уже находился в Минске и не мог ее убить, даже если носил на своих зубах все золото Колчака.

Обычное разгильдяйство, которому никто не удивляется в СССР. Вещественные доказательства и те теряются, целые уголовные дела пропадают, причем безо всякого злого умысла. Стечение обстоятельств.

Только вот какая штука: в судьбе Тимура и его жены этих обстоятельств слишком много. Слишком много странных событий. Смерть жены – раз. Уголовное преследование – два. Сам факт публикации в американском журнале текстов Тимура, которые он туда не посылал, – три. Пропажа интересного рентгеновского снимка – четыре. Каждое по отдельности событие вполне объяснимо, но если вспомнить, что все они произошли с одними и теми же людьми в одно и то же время, то количество переходит в качество. Совершается диалектический скачок или как там это явление называется в марксистско-ленинской философии, которая так и осталась для Ирины абсолютной terra incognitа, несмотря на успешно сданный кандидатский минимум.

В общем, неудивительно, что Гортензии Андреевне не дает покоя вся эта история. Правда, прошло пять лет, Леля умерла, Тимур отбыл срок и вернулся к нормальной жизни. Что бы там ни было, оно осталось в прошлом, так стоит ли ворошить? Есть еще красавица Кира Сухарева, по которой тоже проехались катком. Из перспективной международной журналистки она превратилась в судимого шофера скорой без перспектив высшего образования и карьерного роста, а значит, и удачного замужества. Если учесть, что, по свидетельству Тимура, она просто физически не могла передать его тексты в американское издание, то девушка пострадала совершенно без вины. Просто на ровном месте лишилась блестящего будущего. Только вот беда, копание в прошлом этого будущего ей не вернет.

«В конце концов, я в декрете, – напомнила себе Ирина, – и чего точно не обязана, так это разбирать старые уголовные дела. Что было, то прошло. Если процесс Тимура был инспирирован не только общим идиотизмом и желанием выслужиться перед начальством, а имел какую-то более тонкую и злую подоплеку, то теперь ее точно не найдешь. Так что забудем. Разве что пообщаемся с папой Сухаревым, как собирались, и точно забудем».

Отдав себе такое распоряжение, Ирина встала с шезлонга и, продолжая кутаться в одеяло, вернулась на веранду. Там оглушительно несло вяленой рыбой, а Тимур стоял, позвякивая пустым бидоном, в глубоком раздумье – мчаться ли на станцию за добавкой или хватит на сегодня.

– Конечно, съездите, Тимур, – сказала Ирина, стараясь не дышать, – вы просто обязаны уничтожить эту воблу.

Кирилл засмеялся:

– За это не переживай, Ирочка.

– Так я поеду? Вы не будете сердиться, что мы тут бесчинствуем сидим? – спросил Тимур, робко переминаясь с ноги на ногу, как школьник.

– Разве это бесчинства?

– Да уж, если с прежними сравнить… – Кирилл закатил глаза и причмокнул. – Вот раньше бывали оргии так оргии, а теперь что?

Тимур потряс перед его носом бидоном:

– Вот что. Когда переходишь с портвейна «три топора» на разливное пиво, понимаешь, что молодость прошла.

– Ничего не прошла, – Кирилл встал из-за стола, – погоди меня, вместе поедем. Можно, Ирочка?

– Что ты спрашиваешь.

Кирилл побежал за курткой, а Ирине вдруг страшно захотелось рассказать Тимуру о том, что они узнали сегодня с Гортензией Андреевной. Только Тимур был чуть-чуть пьяный, радостный и умиротворенный от погружения в их с Кириллом общее прошлое. Возвращать его в самую тяжелую пору жизни с ее стороны было бы жестоко.

После длинной серии вызовов, когда они шесть часов не заезжали на станцию, диспетчер дала их бригаде немного отдохнуть. Кира сделала себе большую чашку кофе с молоком, растянулась на диване в холле, но не успела сделать первый глоток, как прибежала бледная от волнения Валя и театральным шепотом сообщила, что ее спрашивает «один человек».

Кира тоже взволновалась, чуть не расплескала кофе от мысли, что Тимур пришел ее проведать, дрожащими руками, но быстро соорудила себе гладкую балетную кичку, надела свежую запасную футболку и выбежала на крыльцо. Увы, «одним человеком» оказался всего лишь Славик Кунгуров.