Дороги Малого Льва
Шрифт:
что угодно.
– Господи, за кого ты меня принимаешь?
– За бывшего мужа. С которым не желаю иметь ничего общего.
Выслушивать все это было невыносимо, но он терпел и слушал.
– Мы не можем не иметь ничего общего, Герда. Это невозможно.
– Это почему это? Думаешь мне нужно хоть что-нибудь из твоего дворца? Хоть одна
булавка? Ошибаешься.
– Разве я об этом? Я о ребенке.
– Успокойся. Не будет никакого ребенка.
Леций с полным непониманием смотрел, как она достает сигарету, зажигалку и
демонстративно закуривает.
– Как это не будет?
– пробормотал он.
– Я что, полная идиотка - рожать в таком возрасте без мужа? Зачем мне это надо?
– Ты...
– Я сделала аборт. Есть такое слово, которое ты выговорить не можешь. На Земле с
этим просто.
– 337 -
С минуту или две он еще не мог ничего понять. Что-то не укладывалось в голове и не
умещалось в сердце. Пришел Роджер с минеральной водой, вывалил на стол гору конфет и,
как ни в чем не бывало, продолжил рассказывать про баллоны.
– Налей мне еще «Звероящера», - перебил его Леций.
– Хорошо, - кивнул тот, - только потом отчаливай, парень. Я хочу с этой женщиной
побыть наедине, улавливаешь? Я ее люблю уже полвека.
– Я тоже.
Друг юности посмотрел на него недоуменно и свистнул.
– Ну, тогда тем более проваливай.
– Считаешь, мое время вышло?
– усмехнулся Леций.
– Вот тебе на такси, раз ты совсем пустой. Только вали отсюда.
Ингерда с холодной усмешкой наблюдала, как ее поклонник высыпает ее мужу горсть
жетонов на стол. Потом Леций плохо помнил, что происходило. Он опомнился, когда
держал ее за плечи и прижимал к стене, кажется, что-то разбилось и опрокинулось за
спиной...
– Как ты могла?! Как?! Ты меня хочешь наказать? Одного?! Не получится! Что ты с
собой сделала?!
– Пусти! Мне больно! Помогите!
Подойти к ним никто не мог, его синяя сфера спалила бы любого.
– Что за глупость вселенская, Герда! Ты же любишь меня! Тридцать лет не вычеркнешь
из жизни! Я же знаю, ты меня ждала!
– Ждала, - проговорила она сдавленно, - когда была дурой... Гева сказала мне, что я
победила, что ничего у тебя с Термирой не было. И я решила, что ты выбрал меня, нас,
нашего ребенка. А что я должна была подумать?! Да, я ждала тебя, я хотела с тобой
помириться... А оказалось, что все было не так. Тебя просто опередили! Ты смешон, Леций
Лакон! Ты жалок и смешон!... Знаешь, я тоже предпочла бы твоего отца, он по крайней
мере, настоящий мужчина!
– А ты?
– сказал он, леденея внутри от таких слов, от обреченного сознания того, что
отец все ей рассказал, всю эту неприглядную историю с зачатием, в которой он
действительно выглядел полным идиотом, - что же ты тридцать лет прожила с
ненастоящим?
– Отпусти меня! - снова вспыхнула Ингерда, - я не собираюсь перед тобой
отчитываться! Твои тридцать лет кончились! Ничего я тебе не должна, понятно? И ничто
нас больше не связывает!
– Тем лучше, - сказал он с тихой яростью, - ничего. Значит, и я тебе ничего не должен.
Всё!
И разжал руки. Синяя сфера пульсировала, он не мог ее усмирить. Публика
прижималась к стенам, половина столиков лежала на полу в осколках разбитой посуды. Он
вспомнил Герца, понял наконец, как это возможно - наносить материальный ущерб
мирным общественным заведениям, пнул пустую банку из-под пива и ушел, не
оборачиваясь.
Звон этой банки так и стоял у него в ушах. Он шел по морозу в одном крикливо-
модном, шутовском костюме и никак не мог понять, что же это в его жизни произошло вот
только что, минуту назад. А произошла, кажется, катастрофа. Он ни холода в этот момент
не чувствовал, ни ветра, ни снега в ботинках, даже боли не чувствовал, одно тупое
раздражение, доходящее до бешенства, как будто бьешься головой о непробиваемую стену.
Потом белоснежный модуль остановился перед ним на белом снегу. Респектабельная
дамочка в мехах снисходительно предложила ему сесть.
– Разве можно так напиваться?
– усмехнулась она, - похоже, тебя потеряли по дороге?
– Просто потеряли, - сказал он, усаживаясь на заднее сиденье, - навсегда.
Ему было все равно куда ехать и с кем.
– Эх, молодежь! - вздохнула она, - мне бы ваши проблемы... куда тебя везти,
красавчик?
– Да куда хочешь.
– 338 -
Потом он вспоминал эту ночь в заснеженном коттедже с тоскливым недоумением:
зачем ему все это было нужно? Другая женщина, другое тело, другой запах... кого-то это,
наверное, привлекает, а ему просто скучно. Он только еще раз убедился, какая пустота его
ждет впереди без Ингерды. Другие женщины не спасут, во всяком случае, не сейчас.
Остается с головой уйти в дела или в другие проблемы. Только как? Как это сделать, если
ни о чем другом даже думать невозможно?!
******************************************
Земной полпред сидел у себя в гостиной и читал газету. На полу, на ядовито-желтом
ковре, валялись игрушки и детские книжки, как будто в доме был маленький ребенок.
Сиргилл с досадой припомнил, что это его собственная внучка пребывает в таком
состоянии. Пришел он, конечно, не ради нее, и не ради Ольгерда Оорла. Ему хотелось
взглянуть на Сию.
– Чем обязан?
– довольно сдержанно, даже недовольно спросил полпред.
Тем не менее встал. Он был выше Сиргилла, возможно, даже мощнее энергетически, в
щедром режиме «белой сирени», но почему-то опасался в глубине души своего гостя.
– Это просто дружеский визит, - миролюбиво сказал Сиргилл, - здесь живут моя