Чтение онлайн

Напрасно Берубой тыкал пальцами в небо, призывая меня понаблюдать за виражами Горлаша. Я уже заметил главное: в руке моего спутника мелькнула и тут же исчезла крошечная заостренная палочка. Я мгновенно узнал костяной рез - пишущую принадлежность древнего славянства. Хитрый почтальон успел тайком нацарапать что-то на голубиной бересте - не иначе! Он намеренно выпустил Горлаша - отправил с ним свое послание! И кому? Разумеется - Мстиславу Лыковичу!

Я послушно задрал голову, делая вид, что отыскиваю взглядом отлетевшего голубя. Очевидно, почтальон ведет двойную игру. Работает на разбойника Мстиславку? Но - зачем тогда уничтожать своего коллегу, который валяется теперь с разбитой головой? Или... он провоцирует Мстислава? Интересно, что можно начеркать на бересте за две-три секунды - всего-то несколько слов...

...Берубой еще восхищенно следил за поведением где-то в стратосфере своего крылатого коллеги-почтальона. Ну-ну... А я уже видел эти паруса. И верхушки мачт. Они медленно двигались мимо нашего высокого берега. Борта лодий и вооруженные люди на них - все это было ниже уровня зрения, под берегом. Только паруса - огромные серые полотнища - неостановимо проносились мимо. В отвердевающей темноте вечера три раздутых квадрата словно светились изнутри - пораженный нереальностью зрелища, я тяжело поднялся на ноги. Медленно ступил вперед, ближе к обрыву берега.

И вышел на край в тот самый миг, когда передняя ладья выдвинулась из-за поворота - корма сидит низко, крутой нос со звериной мордой гордо задран кверху. И - никаких разбойников не было на противоположном берегу. Только ровно теплится на песке небольшой костерок. Да темная груда каких-то тряпок валяется рядом - ах нет, это не свернутый плащ... Это низкорослый сгорбленный старик сидит, уставившись из-под капюшона на приближающееся судно.

А люди на судне не замечают серого старика. Отсюда, сверху, я прекрасно вижу на носу передней ладьи человека в дорогих доспехах. Рядом с ним неподвижные фигуры арбалетчиков в неловких, нерусских шлемах с высокими остриями. Их много, они вооружены - и бесстрашны.

Но старый горбун уже поднялся со своего места. Не отрывая от переднего корабля сонного взгляда, он вытягивает из костра обожженную палку с розово светящимся концом. Клочья легкого рыжего пламени еще вьются по дереву словно факел курится в руке у волшебника. Тихо, как во сне, горбун движется по берегу к воде - подол плаща оставляет на песке невнятный влажный след. Словно из жести вырезаны одинаковые фигуры алыберских воинов - их кованые лица безразличны, и даже гордая бровь не двинется навстречу горбатому уродцу. Осторожно ступая по мелководью, уродец входит в реку - склонив крупную голову, молча смотрит на приближающуюся ладью. Горящая головешка в правой руке склоняется все ниже к воде...

Я запомнил, как это было. Светящийся конец головешки - гудящий алым жаром сквозь пепельный налет - коснулся воды и зашипел... В тот же миг словно красные фонари включились в речной глубине - нехорошо просветлела вода под днищем передней ладьи... Я почувствовал, что мой рот медленно приоткрывается - концы весел размеренно, разом опустились в эту побагровевшую воду - и вынырнули оттуда... все в ярых огненных искрах!

Горбун разжал пальцы - пламенеющая головешка, змеино шипя, - медленно скользнула в воду. И - так же яростно задымилась вода под брюхом алыберского судна! Так же ударило из-под волны желтым горячим паром! Погружаясь в воду, умирало пламя на конце волшебной головешки - и возрождалось в полуста шагах от злобного карлы - вокруг купеческого корабля... Косая рябь волны покрылась вдруг золотисто-змейковыми бликами, и - из речной глубины вверх, в воздух - ударило широкое, ровное пламя! Взметнулось по тонким веслам, разом одело желтыми клочьями гордое сечение паруса... И отблески варварского пламени тревожно расплескались по оловянным лицам алыберов.

Взрыв света - даже мой берег залило густым мельканием зарева - и купеческая ладья уже наполнилась до краев черным дымом. Не по-русски пронзительно закричали на судне - словно жирная грязь, дым повалил из-под палубы, через высокие борта обрываясь к воде - клочьями. Тут же - как порыв ветра с берега - плеснул из притаившейся комарино-чащобной темноты резкий, свербящий свист! Банда пошла на приступ. Только теперь я понял, что плотные заросли напротив скрывали вход в устье маленькой речки - наверное, Сольцы. Внешне это напоминало лишь поросшую зеленью заводь - но теперь, когда черные кучи ветвей зашевелились... когда заблестели сквозь листву узкие носы абордажных лодок... когда один за другим, словно волки из оврага, полезли из кустарника юркие разбойничьи челноки... я понял, что в устье этой спрятанной речки можно было укрыть целую флотилию. И устал считать лодки, вырывавшиеся из-под ветвей... они облепили горящую ладью, как черные осы. В каждом челноке - по два-три проворных разбитчика. Кинжал да острый багор вот и все оружие.

Выбрасываясь из пламени, из дымной темноты трюма, посыпались через борт полуголые гребцы - прочь с горящего судна, в воду. Люди в лодках их не трогают - довольно того, что весла поникли и рассыпались... А обессилевшую ладью боком заносит на перекаты, на мелкий берег... Алыбер-кормчий еще борется с рулем, отпихиваясь ногами от борта... бесполезно. Паника на передовой ладье! Вот уже один из арбалетчиков, сбрасывая на ходу панцирь, бросился к борту - и ногами вперед в воду. На острия копий, под удар багра... Нет, не всплывает. И уже - загудело днище по песку! Затрещали борта - ладья, разогнавшись, как горящий паровоз, с ходу втирается в широкую мель под берегом. Налетай, разбитчики - теперь не уйти купцу...

А второе судно на подходе - разошлось по стремнине, расскользилось... Эх, остановиться бы! Назад, против течения, прочь из западни! Серая пена рвется из-под дюжины разом табанящих весел - но поздно. С размаха и острым носом - в борт горящей ладьи. Удар так силен, что мачта обламывается тяжелый парус медленно и как-то сонно накрывает собою палубу. Красиво перетекая ветряными струями, ткань наваливается сверху на вздрагивающие плечи напряженных арбалетчиков, на острия заготовленных копий... И снова порыв бандитского свиста - вторая стая челноков выныривает из зарослей. Снова этот стук - лодки с размаха налетают на мокрые лодейные борта невидимые в темноте, сквозят воздух кошки, загребают крючьями по дереву. Замелькали мокрые спины, узкие черные руки цепляются за края палубы - разом полезли из челноков злые, веселые налетчики... Один уже запрыгнул наверх! В скрюченной страшной руке - длинный шест с золотистой девичьей косой вместо штандарта. Рядом с ним еще один бандит - высокий, темноволосый: в деснице - узкая полоска лезвия, блестит как фольга. Это сам княжич Рогволод, только без кольчуги - руки по локоть в алыберской крови...

Но вдруг - ледяным колючим ветром шарахнуло по облепленным бортам, по суете челноков вокруг второй ладьи! Словно град застучал по обшивке бортов - и жесткой тугой метлой смело разбойников в воду. Х-ха! в узких отсевах желтого света густо замелькали длинные светлые полосы - железный ливень хлестнул по голым мокрым спинам! Это третья ладья подходит: неспешно, туго замедляясь на плавниках расперенных табанящих весел; и на правом борту в ряд - одинаковый частокол острых шлемов. А из-под налобников - спокойные быстрые взгляды арбалетчиков. Прильнули темными бронзовыми скулами к прицелу - бьют по команде, залпами... Только тетивы рокочут, да шелест оперения по ветру, да хлесткий взвизг зазубренного острия стрелы, на локоть входящей в мокрый борт. Грудную клетку оно пробивает насквозь.

Ага, заплясали по воде разогнанные челноки без гребцов, и вода вокруг - вся в желто-кровавых пятнах чьих-то медленно качающихся спин. На палубе снова нерусская речь, из-под серой пелены паруса вырывается какой-то алыбер в тяжелой, огнисто сияющей броне, за ним еще копьеносец... Спрыгивает с борта, уходя от жесткого росчерка алыберской стрелы, княжич Рогволод. И видно, как замер на кромке борта разбойник со штандартом в руке - один остался?!

А на первом, горящем корабле алыберов уже не видно. Сквозь дым и гудение пламени мелькают только голые тела славян - они почему-то не страшатся огня, они лезут в трюм... И не видят, как тихо и грамотно заходит сбоку, по глубине, третья алыберская ладья - арбалетчики вглядываются в дымные заверти, и немеют от напряжения пальцы на спусковых крюках... Еще минута - судно поравняется с горящей ладьей - и можно стрелять!

Я быстро перевел взгляд на дальний берег - и понял, что алыберы не успеют спустить тетивы арбалетов. Потому что на берегу происходило страшное: по мокрому песку от небольшого костерка к воде приближался горбатый карлик в сером плаще. Склонив уродливую голову в капюшоне, неотрывно смотрел на третью ладью. В руке держал еще одну горящую головню из колдовского костра. Увы. Разбойничья победа уже совсем близко.

Я вздрогнул и быстро обернулся - позади меня кто-то стоял. Ах, это Берубой... показалось, что глаза почтальона неровно лучатся зеленым холодом, как у хищника. Он шагнул ближе - зарево горящей ладьи разогнало с лица жесткие пугающие тени.