Чтение онлайн

– Ну конечно... вы не заставили себя ждать!
– Данила кратко выругался вслух, когда позади замелькали меж деревьев яркие искорки солнечных бликов на шлемах - десятниковы воины спешили за ним в погоню. Сейчас опять начнутся стрелы и прочие колючие игры со смертью - он поспешно разворошил рукой пыльную гору заскорузлого тряпья, притороченного сзади к седлу: какие-то котомки и торбы, мотки веревки... Данила радостно рассмеялся: из вороха вдруг вывернулась наружу и тут же заблестела на солнце тонкая медная грань - небольшой всаднический щит, деревянный диск с заплатами желтого металла. Ты появился весьма кстати, парень!
– крупное запястье туго протиснулось в кожаные петли, и щит ловко насел на левую руку... А правая по-прежнему роется в котомках у седла: ну, мне бы хоть какой мечишко... Это что? Пальцы охватили толстую рукоять - дубина... Нет, это боевой цеп!
– на конце дубины глухо брякнули звенья цепи, и выкатился зацепленный железный шар в толстых гнутых шипах, тяжко провис почти до земли... Данила в недоумении покачал им в воздухе, как гирькой на веревке, - это как же он действует?

Времени на упражнения оставалось все меньше - летучие фигурки всадников высыпали из-за лесного мыса на склон холма. Лучников было трое: они очень спешили, непрестанно нахлестывая лошадей и смешно дергаясь в седлах - передний уже совсем близко, часто и цепко поглядывает на Данилу, а лук болтается за спиной, ждет своего часа. Данила выпростал наперед щит, прижался подбородком к теплой деревянной кромке, нахмурился и тронул жеребка навстречу налетавшим неприятелям. Жеребок тоже словно посерьезнел, уважительно покосился на хозяйскую десницу со свисавшим долу веским шиповатым шаром на цепи - не спеша вышагнул поперек лесной тропинки и нагнул гривастую голову: ну-ну, братва, налетай по одному.

"У-у-уххаа-аа!" - протяжно и жутко завизжал передний всадник, с лету накатываясь на Данилу: глаза вытаращены, усатая морда перекошена в крике, в одной руке - кнут, в другой - длинная страшноватая секира! Вот - уже настиг злодея Даньку, не остановить теперь: перерубит-перетопчет вмиг... "Давай-давай, иди сюда..." - неслышно пробубнил себе под нос напряженный Данила, отводя на размах правую руку... Он и сам испугался как будто - и крика, и бешеного напора, - но рука уже сама потянулась, тяжело разгоняясь, вперед - раскатывая, ускоряя по воздуху шипастый шар навстречу всаднику... Пригибаясь в седле, укрываясь щитом от вражеской секиры, Данила уже не мог остановить правой руки - а она словно с цепи сорвалась: Данила вдруг ужаснулся, какой убийственной тяжестью налился страшно раскрученный шар, клубок вертящихся игл! И Данила понял, что произойдет с несчастным лучником через дробный осколок мгновения - и даже зажмуриться успел, чтобы не видеть безумного, кровавого удара по усатой голове в шлеме.

Когда он открыл глаза, шар уже докручивался справа налево по орбите своей вязкой инерции - замедляясь и теряя силы. А всадника не было впереди... он исчез! Отпрыгнул, проскочил под рукой? Данила захотел обернуться - но вдруг задохнулся! Все мысли и догадки разом выхлестнуло прочь из головы жаркой волной боли: сухо и нарывисто прошелся по Данькиной спине чей-то ловкий кнут! Это лучник на подвижной лошадке вынырнул у Данилы за спиной, махнул рукой - и разом распорол рубаху на широкой спине крамольника, оставляя темную кровавую полосу... Тут же бросил коня вбок, уходя, ускользая от мстительного удара цепом.

Данила сумел удержать толстый цеп в руке, дернулся и раздавил в себе горячую судорогу боли - оскалившись, рванул коня, заворачивая лошадиную голову назад: скорей-скорей, сейчас достанем усатую сволочь! Но - слишком медленно крутится конь под Данилой, и томительно долго разгоняется рука с убийственным шаром: верткий лучник пляшет вокруг, будто издевается - даже секирой не бьет, лупит кнутом... Р-раз!
– Данила содрогнулся в седле и, наверное, почти вскрикнул - второй удар прижег спину еще больнее: нет, так нельзя! не выдержу!
– суетливо заклокотало в голове, неприятно задергало: забьют до смерти кнутами... Не пожалеют Даньку-кузнеца: крамольник! беременной бабой прикрывался! чужую жинку прилюдно целовал...

Постой же - я тебя достану!
– жеребок вдруг поднапрягся, вертанул худым крупом - и вынес Данилу прямо на удар, наперерез усатой твари с кнутом... Ну - теперь не жди пощады: тронулась, сорвалась в железный наворот Данькина десница с цепом... Но - неожиданно, как коленом под дых, откуда-то слева, из-за границы зрения - жестоким пеклом в грудь, в лицо, опаляя кожу! Это второй лучник наскочил на Данилу - весело и с оттяжкой приложил концом кнута прямо в голову... И осекся страшный удар цепа выронив оружие, Данила качнулся головой в кипящий омут, теряя глазами быструю чехарду теней вокруг... уже почти поплыл, завалился в седле...

– Ха-ха!
– весело рассмеялся всадник, занося руку для нового удара. "Ха. Ха", - гулко отозвалось в голове Данилы, и он почему-то очнулся. Вороной жеребок из последних сил шарахнулся вбок, уходя из-под кнута - уже не Данилу, а себя спасая от свежего приступа боли. И Данька с неожиданной ловкостью дернул локтем, прикрывая щитом онемевшие ребра - хоп! поймал, погасил деревянным диском горячую, хлесткую молнию, просквозившую воздух. Невидимая змея с силой ударила в прогнувшийся щит - разогнавшись, пролетел мимо неприятельский конь с дико хохочущим лучником на спине... Уловив легкий миг внезапной передышки - всадники, как истребители, широко разошлись по склону холма, разворачиваясь для нового захода на цель, - Данила рывком погрузил руку в седельную сумку и вмиг нащупал среди гвоздей и подков что-то маленькое и безумно острое... жадно впившееся лезвием в ладонь!

Когда рука вырвалась обратно из сумки, в ней был зажат красивый ножичек с костяной ручкой и узким, недобро блеснувшим лезвием. Данила поспешно перехватил его в пальцах. Нет, он так и не научился метать ножи в армии их тренировали вполсилы, всего несколько дней...

Он совсем забыл про ножичек, когда третий всадник, внезапно приблизившись, с радостным визгом сорвался в пике. Данила встречал удар кнута левой рукой, самым центром небольшого щита - а потому не думал о хорошо заточенном кинжале, зажатом в деснице. Только когда черная змея грациозно развилась в воздухе, ловко огибая щит и впиваясь в измученную, исхлестанную спину - Данила задохнулся от боли и неловко всплеснул руками, - только тогда ножичек сорвался с ладони.

Неприятель умело выполнил этот удар: вращательным движением кисти он слегка подхлестнул, закрутил в воздухе скользкий кнут и без труда обманул Данилу, достал-таки его жадным концом плети. Удар был настолько силен, что Данила выронил ножик из пальцев - захрипел и слабо, уже бессознательно толкнул коня вперед: скорей... прочь! Но всадник не торопился вторично доставать Данилу кнутом - маленький, хорошо заточенный ножичек застрял у него в горле, пробив слабые кольца старенькой кольчуги на шее.

Негромко пискнув, долговязый лучник как-то рывком откинулся на спину и выскользнул из седла в траву. Гулко ударился кольчужной спиной оземь - пару раз перекатился вниз по росистому склону и замер, подставив желтому солнцу белое веснушчатое лицо. Данила без труда узнал лучника Гусяту.

Он удивился: вмиг улеглась горячка схватки - из оврага потянуло сыростью, и даже боль в спине как будто приутихла... Опустил руки и почти беспомощно оглянулся на двух других неприятелей - увидел посеревшие лица и частые сполохи ужаса в глазах. Лошадь ближайшего лучника нелепо попятилась задом - так сильно натянул узду перепуганный всадник. Хищный кнут в руке безвольно поник и запутался в траве.

Они испугались страшного крамольника, вещего вогника Даньку. Когда неприятельские лошади скрылись за деревьями, Данила соскочил с коня и, потирая окровавленную спину, подошел к распростертому Гусяте. Видит Бог, он не хотел убивать славянина - это приступ боли вырвал лезвие из рук, с жестокой красотой всаживая его в горло несчастному лучнику. Данила рывком сбросил с плеча щит и тяжело присел перед телом - вытер лицо горячей ладонью и вздохнул: не успел переселиться в новую жизнь, как уже заделался беглецом и почти прелюбодеем, а теперь вот убийцей...