Чтение онлайн

– Ну, Середа, быть тебе под плетьми...
– негромко и как-то радостно сказал Разбита, не отводя лезвия от Данилиного живота.
– Укрыл ты у себя великого вора и лиходея, зловредного Даньку-кузнеца... А мне, псицын сын, солгал, будя про Даньку те неведомо и рожа его незнакома есть. Добро же... Получишь теперво тридесять плетей, а опослед возьму с тя гривну сребряну за злоумысел.

– Гривну!
– выдохнул Середа и посерел лицом.
– Где ж ее взять? Добрый десятник, не вели казнить... бей меня плетьми нещадно! Не скопить мне гривны вовек - хоть шкуру дери живьем, хоть в роботу меня продай!

– Тебя? В роботу? Ха-ха-ха!
– Десятник никак не мог сдержать очередного приступа смеха.
– Во потешил! Ха-ха! Однорукий раб! Или разве... жинку твою в услужение отправить в посад? А? Пусть послужит князю, пока долга не отработает... Уж больно лепа жинка у тебя. Середа: не по чину пригоженька...

Не сводя почерневшего взгляда с десятниковой бороды, Середа тихо опустился на колени. А Разбита, увлекшись внезапной идеей, словно позабыл про Данилу - опустил меч и обернулся через плечо, в упор разглядывая женщину, повисшую на железном плече лучника Гусяты...

– Ох и миленька баба у тебя. Середа... Хошь и на сносях уже, а одно слово: красуленька... Хе-хе-хе.
– Оглаживая влажную бороду. Разбита не торопясь повернулся спиной и тронулся в сторону сарайчика. Данила осторожно покосился на лучников: один впереди, другой чуть справа - усатые жала перекошены от напряжения, а руки, должно быть, уже затекли, пальцы ноют на тетиве...
– Хе-хе. Молоденька...
– услышал Данила уже совсем в отдалении и вдруг позабыл про лучников: увидел, как беспокойно задергался, не смея подняться с колен, однорукий Середа... Его жена быстро подняла голову: сквозь пшеничные струи волос плеснул синий испуганный взгляд - Разбита наклонился, его пухлая рука на секунду зависла в воздухе, колебля короткими пальцами, перед самым лицом женщины... вальяжно потянулась ниже...

Разбита так и не успел прикоснуться к ней. Горячая земля под ногами Данилы ударила его вверх, подбросила вперед: ветер сухо пропел в голове тело со сладостной силой разогнулось в коротком зверином броске, тяжелым слитком энергии перетекло по воздуху и с лету - обеими ногами в десятника, в кольчужную широкую спину! Острый занозистый звук искоса резанул побоку вскрикнула женщина или ударила стрела! Разбита качнулся, цепляя жадными когтями по белой ткани, по женским волосам - но уже прогнулся вбок, мотнув головой... роняя короткий меч... Ax!
– заметались перепуганные лучники, а Данила уже на ногах: босые пятки цепко ударились оземь, короткий пружинистый разворот корпуса - и тяжелая длань выстреливает вперед, в длинное рябое лицо, в морду ослепшему, захлебнувшемуся болью Гусяте... Тот, неестественно изогнувшись, отлетает спиной в стену сарая - почти как в кино!
– успевает подумать Данила, со странным спокойствием наблюдая, как корявый лучник с размытым перекошенным лицом нацеливает ему в грудь легкую жесткую стрелу...

Данилу спасла женщина - теряя сознание от ужаса мелькающих стрел, ударов и криков, она слабо отшатнулась от подброшенного в воздух Гусяты, качнулась вбок, хватаясь тонкими руками за чье-то плечо... Данилино плечо. Светлая головка с размаху ткнулась ему в грудь, взметнувшиеся волосы льняной волной плеснули Даниле в лицо - сквозь тонкую паутину золота он на миг разглядел черный силуэт стрелка в шлеме: ломкая фигурка замерла на полусогнутых ногах, напряженный лук рвется из рук! Ну, давай же!
– взвилась в мозгу яростная мысль - сейчас он выпустит тетиву из когтей, будет короткий пронзительный удар... Лишь бы бабу не задело...

Удара не было. Данила крепче подхватил на руки растекшееся женское тело, стараясь не прижимать к жесткой груди тугой живот с тремя младенцами в утробе... Пелена золотистых волос отлетела, шелковым дождем скользнув по лицу, - Данила в упор глянул в глаза вражеского лучника и поразился, нащупав в чужом взгляде скользкую змею страха. Перевел глаза ниже - и увидел, что неприятель опускает долу свой лук.

– Бей, бей его! Рази стрелой - ну!!!
– хрипло заорал кто-то снизу, из облака тяжко оседавшей пыли. Не оборачиваясь, Данила понял: это рычит на подчиненного недобитый десятник Разбита, тяжко ворочая в грязи ушибленное тело.

– Не можно мне стрелять!
– сдавленно сказал лучник, беспомощно щурясь на Данилу и нервно тиская лук в руке.
– А ну как бабу сражу, на сносях-то? Нипочем Мокоша не простит, сгноит меня заживо...

– Никак нельзя стрелять, - басом подтвердил второй воин, целивший в Данилу сбоку.
– Ишь лиходей: беременной жинкой прикрылся!
– Презрительно сплюнув с досады, он с силой ударил оземь бесполезный лук. Данила невольно улыбнулся.

– Ах, гнида!
– простонал в пыли поверженный десятник.
– Ну Данька крамольник... Все едино не уйдешь от меня!

"Действительно, пора уходить", - подумал Данила. Так и не осознал до конца, что произошло - кажется, он невольно захватил в заложники жену однорукого Середы. "Пора, пора уходить!" - зазвенело в голове сквозь переливы взволнованной крови - часто озираясь на лучников, он попятился к сарайчику, где похрапывали привязанные к пню лошади. Только бы не раздавить женщину в железных ладонях - тугие ребрышки и так словно прогибаются под пальцами... Уже отвязывая лошадь - неловко распутывая одной рукой узлы на уздечке - он все-таки заставил себя вскользь глянуть туда, где на коленях по-прежнему стоял оцепеневший Середа...

– Мужик... ты прости меня, - быстро выдохнул Данила.

– Ужо я ему прощу! Я его помилую!
– снова заревел десятник, с трудом приподнимаясь с земли.
– Шкуру плетьми спущу! А коли гривну серебряну не заплатит, посажу в яму!

Данила вздрогнул, тронув языком серебряный холодок за щекой. Отдать Середе гривну, чтобы хоть с десятником расплатился... только как это сделать тайком от Разбиты? Чтобы толстая свинья не догадалась, откуда у однорукого крестьянина серебро!

Женщина слабо простонала, приходя в сознание - крепче вцепилась в плечо пальчиками. И Данила похолодел - он уже знал, как передать Середе гривну... Есть только один способ - самый простой и сладкий, невообразимо преступный. Обрываясь помертвевшим сердцем в какую-то злокачественную, медлительную истому, он погрузил пальцы в нежные струи разметавшихся волос, ощутил в ладони теплый затылок - осторожно приподнял ее маленькую голову... Не закрывая глаз - рыжие пятна пляшут перед глазами, - быстро приник губами к мягкому безвольному рту... поспешно, теряя дыхание и вмиг пьянея от солоноватого вкуса, чуть не зубами продавил, раздвинул бесчувственные уста - и коротким ударом языка перебросил в тесный женский рот веский кусочек лунного металла. Сонные губы дрогнули, послушно отзываясь Даниле...

И он отпрянул, в ужасе - взвился на ноги, отдергивая руки от ее тела, будто от чаши с закипевшим ядом! Вяло запрокинув голову, баба медленно соскользнула на землю - и тут же метнулся вперед усатый лучник, припадая на одно колено и рывком, на ходу растягивая лук! "Бей!" - успевает выкрикнуть толстый Разбита, но стрела от волнения пляшет в пальцах - сбоку обезумевший Середа вскакивает к упавшей женщине. "Да бей же его!!!" - уже не кричит, а стонет Разбита: вот он, безоружный и голый крамольник Данька, в трех шагах - только тетиву сорвать!

Но слишком поздно - Данила уже в седле. Совсем как в юности, у деда в деревне: с лету охватил вороного жеребка за шею, властно прижал босыми пятками горячий пах... и конь словно обрадовался молодому и веселому всаднику, с места сиганул через полосы грядок, через поваленного Разбиту хопа! хопа! хоп - замелькали, разгоняясь резкими толчками, страшные стальные копыта! Уже не поймать стрелой: разрывая грязь в летучие комья, через малинник и прочь - к лесу!

Ну-ну, не горячись - Данила ласково придержал вороного зверя, когда сарайчик Середы скрылся за густым лесистым островом... Нащупал наконец стремя и привстал на стременах, потирая отбитую с непривычки задницу. Ты, брат, силен бегать!
– задница побаливала; Данила подергал под собой широкое разбитое седло, иссеченное трещинами и царапинами: и как они удерживаются на таком седалище... Я-то еще налегке, без доспеха! Данила сплюнул: кольчуга и оружие остались в избушке Середы - в качестве трофеев десятнику Разбито. Повернуть, что ли, обратно на пепелище - залезть в подземелье и набрать в дорогу серебра и оружия, а потом - прочь из этих мест, от полоумного Разбиты... Он потянул узду - жеребок закрутился на месте, заплясал и зафыркал - а Данила завертел головой вокруг, принюхиваясь к летучему ветру... вроде дымком потянуло?