Чтение онлайн

Мертвый Гусята вдруг надсадно кашлянул в траве и, жутко сморщив рожу, открыл глаза. Данила вздрогнул, но тут же расхохотался - протянул руку и вытащил нож из тесной прорехи в кольчуге: лезвие прошло вбок, не оставив на рябой коже даже царапины!

– Ты чего разлегся, мужик?
– сощурился Данила, играя ножиком в пальцах.
– Никак помирать собрался?

– Ой, уж не ведаю... Чего-то в голову вступило - ну, думаю, кончина пришла!
– Покашливая и потирая горло узкой ладонью, лучник приподнял голову и тупо оглянулся: - А где хлопцы?

– До хаты ломанулись: обедать пора!
– Данила спрятал ножичек. Хотели тебя будить, да пожалели: нехай спит брат Гусятка... Как горло - не болит?

– Темя болит - видать, с коня упавши, нелепо главою преткнулся, пожаловался Гусята.
– Никак ты меня низверг?

– Так получилось. Я сожалею. Однако уж больно ловко вы меня кнутами стегали.

– Робота наша такая.
– Гусята гордо оправил нарушенную прическу.
– Я супротив тя ничто не имею: десятник указал Даньку лупить - ну мы и старались...

– Я все понимаю, я не против!
– Данила присел рядом, сосредоточенно разглядывая кровавые полосы у себя на ребрах.
– А Разбите-то какой резон меня ловить? Разве я ему зла желаю?

– Из Престола-града весточка пришла тебя сыскать, в железы запечь и к самому стольному боярину Окуле доставить. Уж не ведаю, какие бесчинствия ты в столице натворил и за что Окула тебя рыщет... Тебе небось видней будет.

– А кузницу зачем сожгли?

– Да не жгли мы кузню Твою!
– Гусята с досадой хлопнул ладонью по тощему колену.
– Где это видано пожоги творить! Это уж десятник для красного словца сказал, будто наших рук дело...

– Ага, я понимаю: сама загорелась.
– Данила злобно ухмыльнулся.

– Да уж нет, не сама...
– Рябой загадочно улыбнулся.
– Коли хочешь знать... приезжали тут людишки из Престола, от боярина Окулы. Весточку десятнику привезли с повелением Даньку-кузнеца сыскать... Зело любопытные людишки были: все в уборе воинском, при дощатой броне, чешуины толстыя! Ажно кони в железа одеты.

Данила безучастно выдернул травинку, прикусил зубами...

– Кони в доспехах?
– Он насмешливо покосился на Гусяту.
– Ну ты здоров свистеть, мужик. Может, в Престоле и коровы в кольчугах ходят?

– Цицей клянусь: не вру! Мы - дубровичи, лгать не научены... Изо всех славян самое горькое племя будем - кривда в горле застряет. Я сам чистокровный дубрович буду, не хуже тебя!

– То есть как: вообще лгать не умеешь?

– Прадед мой не лгал и меня не учил. От того все наши беды, у дубровичей-то... Да что сказывать: будто сам не знаешь!

– Знаю.
– Данька кивнул.
– Расскажи, кто кузню сжег.

– Ну я и говорю: лошади у них рослые, все в железы облачены! А на всадниках брони понавешены - исто богатыри!
– запальчиво затараторил Гусята.
– Ходили по посаду, все тебя рыскали... Два толстяка и недоросль рожи личинами железными прикрыты, только глаза скрозь щели зыркают... Страсть! Десятник говорит: они и пожгли твою кузню.

– А бабы не было с ними?

– Ах, оставь сие: какие бабы в бронях ходят?! А вот ребятенок подрослый был - в кости тонок, а уже меч немалый тягает.

– И что, уехали они?
– Данила отбросил искусанную травинку.

– С рассвета тронулись прочь - как Разбита про пожог на кузне узнал, всполошился весь и к ним побежал: почто, мол, изверги, с полыменем балуете! Убирайтесь, дескать; прочь - а не то народишко проведает, проучит вас! А видать, и верно, поселяне на них взогневались - потому как их двое только осталось, а третий богатырь сгинул невесть где. Так они вдвоем на коней своих железных скочили: один недоросль, другой великан - и прочь!

Гусята замолчал, наблюдая, как Данила пытается приложить к ссадине на боку огромный лист подорожника, выдернутый из-под ног. "Не балуй, Данька, не поможет - возьми лучше у Разбиты калинового сока, это снадобье верное", заботливо сказал он, когда подорожник в очередной раз отвалился от раны и упал в траву.

– Остроумно, - отыскивая свежий лист, огрызнулся Данила.
– Сейчас поеду к Разбито и попрошу у него калинового соку. Я знаю - он не сможет отказать.

– К чему ж далеко ездити?
– усмехнулся рябой лучник.
– Бона десятников жеребок стоит, которого ты увел. А снадобье в торбе, у седла...

Данила медленно перевел взгляд на веснушчатый нос Гусяты, подумал немного - и, быстро вскочив, подошел к вороному жеребцу - тот щипал травку, приходя в себя после бешеной схватки. Оказывается, в ворохе седельных сумок таилось еще множество любопытных вещей - Данила аж икнул от радостного удивления: в самом низу, под свернутым плащом - его собственная торба с недоеденной медовой лепехой внутри! Он вмиг позабыл про калиновый сок и ссадины на спине - руки вытащили из торбы аккуратно свернутую кольчугу и короткий меч в хитрых воровских ножнах! Очевидно, десятник Разбита, нагрянув с лучниками на двор однорукого Середы, сразу обнаружил на пеньке возле избушки Данилин доспех и первым делом конфисковал его - еще прежде, чем заглянуть в колодец. Данила закусил губу, подавляя довольную улыбку - и как он угадал, на какую из лошадей прыгать!

– А как жеребка-то зовут?
– осведомился он у Гусяты, осторожно протискивая в подол кольчуги голову и кровоточащие плечи.

– Волчиком, - отозвался из травы Гусятин голос.
– Ну что, снадобье сыскал? Посмотри в рыжей торбе - там Разбита свои ценности хранит. И мне дай взглотнуть разок - больно уж тоска в голове ноет...

"Волчик... хороший мальчик", - Данила ласково потрепал жеребка по перепутанной гриве. И отстегнул от седла рыжую сумку - не торопясь распугал завязки. Погрузил внутрь руку: россыпь монет, кожаный бурдюк с калиновым соком и... какой-то мусор. Он уже почти вытряхнул в траву смятые клочки древесной коры - но вдруг бросился в глаза тонкий рисунок на бересте. Расправляя лоскуты в осторожных пальцах, Данила вновь приблизился к развалившемуся в траве Гусяте, протянул бурдюк со снадобьем.

– Прочитай, - коротко сказал он, когда Гусята отхлебнул из бурдюка и довольно пригладил побуревшие от сока пшеничные усы. Поправив на спине меч, Данила присел рядом и сосредоточенно прислушался.

– Стольного боярина Окулы морамскому десятнику Разбите слово - сыщи мне беглого вора Даньку Коваля да в железах в престол к моему двору управь - при сем письме три вестовых человека - накорми сделай что просят Окула, - с выражением зачитал Гусята и торжествующе покосился на Даньку.

– Слыхал? Сие и есть весточка приказная из Престола - все как я тебе сказывал. Эвое письмо Разбита уж дней пяток тому получил, а намедни и второе послание приспело с вестовым голубем - ну-ка, подай сюда!
– Он принял из Данилиных рук другую грамотку, размером побольше.

Стольного боярина Окулы десятнику Разбите слово - людям моим скажи да спешно пути держат в селение Косарцево на Жерехов двор - Даньку Коваля искай неустанно - коли живым сыщешь управь его в железах кo мне - ежли мертвым сыщешь присмотри при нем таблицу жестяну с узорами - сию таблицу мне пересылай спешно и с острасткою ибо драгоценна есть - боярин Окула.

Когда Гусята, дочитав, оторвал длинный нос от бересты и поднял глаза, Данила был уже в седле - передохнувший Волчик жарко затанцевал под седоком, почуяв на хозяине красивую боевую кольчугу и дорожный плащ - не зря, ой не зря хозяин подхватил с земли оброненный давеча цеп... Быстро накинув на голову кольчужный капюшон, Данила сквозь железные кольца в последний раз оглянулся на лучника Гусяту: