Чтение онлайн

Со времён глубокой древности существовало поверье, что воздействие огня на человека очищает (и обновляет) его, сжигая (уничтожая) скверну (первоначально, видимо, телесную, ибо представление о душе получило развитие, вероятно, в эпоху неолита). Известно, что у ханаанев, а затем и евреев Ханаана обряд проведения детей через огонь в "Геенне огнен-ной" (долине (лощине) Хенном, расположенной к югу от Иерусалима, возле его Солнечных ворот) был достаточно популярен (Втор.18.9-12; Иез.20.31). По завершении этого обряда, богу огня здесь же приносились дары и совершались воскурения. Можно полагать, что поскольку Ветхий Завет повествует о том, что каждый родитель "проводил сына своего и дочерь чрез огонь Молоху" (проведение через "mlk"; хорошо известен и одноимённый обряд жертвоприношения), то в библейские времена эти действа производились в честь бога Молоха (Баал-Мелеха), т.е. Эла (Илу), в данном случае, как бога замли и её недр (отца ханаанейских богов), отождествляемого библейскими евреями с Йаhуе. Очевидно, что в долине Хинном функционировало весьма древнее, доизраильское (протоханаанейское), место отправления культа (святилище) бога подземного огня Хна/Кна (Аваддона), - владыки земных недр (преисподней), воплощённого в огне (место, где проводился инициационный обряд). Важное место отводилось обрядам очищения огнем также и у греков и римлян (Э.Тэйлор. 1939).

Показательно, что наименование бога врачевания "черноголовых" Ассалухи ("Асс-алу-хи" - сем.-хурр. "Эсс-элу-хи" - "Эш(ш)-эл(у)-хи", где - "хи" - "вода" (на нахчи, потомке диалекта хатто-хурритского языка), вполне интерпретируется как "Бог, очищающий огнём и водой (божественные огонь и вода)". И, в частности, древние евреи были глубоко убеждены в том, что если будет на то воля Божья, то "Господь омоет скверну (как бог вод) и очистит... духом огня (как бог земли и её недр)" (Ис.4.4). Индоевропейцы Евразии, чтобы усилить эффект ритуального очищения молящихся, приносящих в храме жертвы, также одновременно применяли очищающую силу воды и силу огня (воду очищали огнём), т.е. задействовали все ипостаси бога-отца. К примеру, древние греки и римляне погружали в воду сосуда, стоявшего перед дверьми храма, пылающую головню, зажжённую на главном алтаре храма. И этой святой "живой" водой кропили богомольцев. У славян (Самарская губерния) же скот и лошадей прогоняли через огонь, а затем кропили святой водой (В.Я. Петрухин "Славянская мифология". Энциклопед. словарь). У кельтов животные, пережившие долгую зиму, проводились между двумя огромными кострами (как один из обрядов праздника Бельтайн).

7.1 Солярные божества.

Как показали раскопки, в неандертальских погребениях тела умерших преимущественно ориентированы в направлении восток-запад (головой на запад, - туда, где ежедневно исчезали Солнце и Луна (где находился вход в подземнй мир)). Подобным же образом располагали своих покойников, в частности, древние египтяне, жители Ханаана и библейские евреи. Сушествует мнение (105.), что "символика умирающего и возрождающегося Солнца" была известна неандертальцам: и "они, умирая, уходили вместе с солнцем из этого мира, чтобы подобно солнцу же, в урочное время вновь воссиять на востоке" (возродиться к новой земной жизни). Несомненно, что неандертальцам не менее хорошо была знакома и небесная дорога другого "умирающего и возрождающегося" светила - Луны (возможно, все эти наблюдения и инициировали (по аналогии) появление концепции посмертного возрождения к новой земной жизни). Показательно, что в одном из древнейших мифов, отголоски которого сохранились в легендах разных народов, расска-зывается о том, что божество преисподней (недр земли) регулярно появляется на востоке небосвода, а затем уходит в свою обитель на западе (57.), т.е. фабула, видимо, соотнесена с Солнцем и/или с Луной, вероятно, как с одним из немногих проявлений палеолитического Единого бога. Так, представление о том, что Солнце и луна - дети Земли (богини Mari или Мадди), куда (к своей матери-земле) они оба возвращаются после пребывания в небе, встречается в мифологии басков.

Уместно упомянуть, что умирающими и возрождающимися были не только Солнце или Луна, - проявления Великой матери как владычицы их жизни (существования) и смерти ещё в неолите (как и земная растительность), но и планета Венера, соотносящаяся с богиней Не-ба. Таким образом, первым (хронологически) умирающим и возрождающимся божеством являлась женская ипостась Единого бога.

По-видимому, помимо входа в потусторонний мир через "гору заката" на западе, у некоторых, живших у моря этносов, существовало представление о входе в преисподнюю и где-то в глубинах моря или за морем на западе (ибо Солнце постепенно опускалось в море (уходило за линию горизонта)). Так, в литовской песне говорится: "Дочь солнца [вошла и] идёт в море, и видна лишь (её) макушка" (Л. Шредер. 1923). Представляется, что подобные воззрения вполне моли инициировать возникновение таких погребальных обрядов, как захоронение в лодке, отправляемой в открытое море; погребение с лодкой (сжигание в ладье (Н.Н. Воронин. 1948)) или сооружение надгробья в виде лодки (А.Д. Анучин "Сани, ладья и кони как принадлежность похоронного обряда". 1890).

В армянской мифологии (существует мнение, что армяне - автохтоны Каппадокии, т.е. исконные анатолийцы (изначально прахатто-хур. этнос)) сохранился миф о брате и сестре: божествах Солнца "Арэв (Арэгак)" и Луны - "Лусин" (подмечено, что чаще всего в мифах Арэв - сестра, а Лусин - брат). И в этом мифе повествуется о том, что в конце дня, вечером, усталая Арэв возвращается во дворец (на краю света) к своей матери (заход Солнца по-армянски - "майрамут", что значит "вход к матери"; заметим, что в термине "майра-мут" др.-егип. "мут" означает "мать" (т.е, этот термин вполне может быть анатолийским)), которая (любящая и заботливая) купает утомлённую Арэв, укладывает (девочку) в постель и кормит грудью. Утром, отдохнувшая Арэв снова пускается в долгий путь по небосводу.

Как подметил Ариэль Голан (57.), в глубокой древности "женский образ Солнца - это именно девушка, а не женщина. Она всегда представлена в образе невесты [жены] или доче-ри". Учёный реконструировал один архаичный (видимо, раннеземледельческий, судя по ин-триге) солярный миф (который вполне может послужить продолжением предыдущего). Приведём его краткое содержание (с небольшой коррекцией). Итак, строгий бог-отец гонится за своей в чём-то провинившейся дочерью, богиней Солнца, ловит её на небосводе и в наказание отправляет (упрятывает) в подземный мир. И тогда землю охватывает лютый холод, страшно становиться людям и они, непрестанно стеная, возносят молитвы и жертвы, прося пощадить их. И Великий бог-отец сжалился над несчастным человечеством, погибающим без солнечного тепла, и решил на время, всего лишь на день, отпускать свою дочь из преисподней (параллель к мифу о похищении Персефоны Аидом). По иной версии, безжалостный Великий отец навсегда заточил свою дочь - деву-солнце в подземном мире и обрёк её тем самым на вечную печаль. Но полюбивший девушку прекрасный юноша-герой, приняв образ стремительного золоторогого оленя, сумел отыскать и на рассвете похитить её. (при этом, как представляется согласно сакральной символике, образ юноши-оленя приняла сама мать девушки-солнца, раннеземледельческая богиня Неба (так, в Ригведе "высокая" Адити названа "матерью Солнца", а у египтян Хатхор каждое утро порождает Солнце), посчитавшая наказание чрезмерным и нарушающим установленный ею ход миропорядка). Бог-отец (в виде огненного змея) долго и упорно (меча стрелы-молнии) преследовал чудесного солнечного оленя, мчавшегося по небосводу с девой на спине, но безуспешно.

Культ солнца, как высшего божества, хорошо сохранился и у других (патриархальных) кавказских потомков хатти. Так, одно из выражений молитвы "ашуйского" текста XIX в. до н.э. (ашуйский язык - один из диалектов хатто-хурритского праязыка, а ашуйцы - предки абхазов, абазин и убыхов), которое переведено и поэтически интерпретировано Г.Ф. Турчаниновым в значении: "рассвета молнии ловить" - т.е. "молиться" на заре (при восходе солнца ловить его первые лучи и молится им). Поклонение ашуйцев солнцу подтверждается, в частности, и трупоположением погребённых в южной камере майкопского кургана (на правом боку, головой на юг, лицом на восток, с воздетыми к восходящему солнцу руками). Характерно, что инвентарь погребений майкопского кургана (особено скульптурные изображения животных) обнаруживает значительное сходство с погребальным инвентарём захоронений хаттских вождей XXIV-XXII вв. до н.э. (или ранее) из Алишара и Аладжи (К. Биттель, Э. Акургал). Подмечено (Николаева, Сафронов. 1974), что майкопские памятники, в целом, вообще обладают "древневосточным обликом".

Хорошо известно, что хотя Солнце и соотносилось с подземным миром (и шум. Уту, и егип. Ра, и угаритская Шапаш (текст KTU 1.6) после заката постоянно пребывали в преис-подней, где, в частности, Уту (Шамаш) функционировал как судья; а в индоарийском небе Солнце часто принимало вид борова/вепря), тем не менее, в виде какого-либо проявления (эпифании) бога-отца, в отличие от амбивалентной Луны (которая соотносилась и с Великой матерью (священное животное Наннара - баран), и с богом-отцом (священное животное Наннара - телец)), Солнце никогда и нигде не воспринималось (прецедент: по заданию убейдского Энки бог солнца Уту обеспечивал Дильмун водой).

Разумеется, и женское проявление Единого бога (Великая богиня), подобно богу-отцу, тоже перманентно пребывало на небесах, на земле (воспроизведение флоры и фауны, воды морей) и в преисподней (порождение инотел). Так, в орфическом гимне "К Ночи" о Великой богине Никте, матери всего сущего, говорится: "Ночь... ты по природе, богиня, двусуща - то под землёй пребываешь, то снова восходишь на небо" (типичные атрибуты Ночи - сова и маки (иногда в виде венка)). Заметим, что и дом богини Неба Анат какое-то время находился в недрах земли.

Несомненно, что солнце, заря и радуга представлялись источниками огня небесного (как и молнии, и метеориты). И, по-видимому, в той же мере, что и связь огня "Геенны огненной" исключительно с культом бога-отца, небесный огонь Солнца и Зари изначально соотносился с образом Великой богини (характерно, что ни один из богов Солнца не отождествлён с каким-либо богом огня (исключение архаичный Митра, - сложное, многогранное божество, в образе которого наслоились чаяния и представления различных эпох)). Так, название месопотамского города "Эшнунна" (возник не позднее начала III тыс. до н.э.), представленное как "Эш-н-(а)нна", буквально означает "Огонь высокой звезды (либо небесной матери)".

Обратимся к радуге. Известно, что это природное явление возникает при освещении Солнцем множества водяных капель (дождя или тумана). В частности, у древних греков существовала богиня радуги - крылатая Ирида/Эрида (третьеразрядная по значимости богиня, служка), дочь океаниды, которая по более древней версии - дочь Великой богини Никты, матери Луны. Характерно, что и в мифологии майя богиня Ишчель ("Ixchel") почиталась не только в качестве божества Луны, но и как богиня радуги (её имя и означает "радуга"). И это говорит о видении раннеземледельческой Великой матери в качестве важнейшего источника небесного огня (её эпифании - радуга, луна и дева-солнце).