Чтение онлайн

Так, угаритский громовержец Баал-Хаддад изображался в виде могучего воина, пора-жающего землю огромной молнией-копьём (стела из Угарита; первая пол. II тыс. до н.э.; белый известняк (49-1.). Литовский бог-воитель громовержец Перкунас (лит. "perkunija" - "гроза") представлялся в облике огненноволосого мужчины с молотом/топором в руках, которым он и высекал "небесный" огонь молний (бог Грозы хеттов вооружён молотом; есть сообщения и о том, что акк. Хадду иногда также изображался с молотом; у Перуна в руках - дубина). Характерно, что Перкунас похож на скандинавского рыжеволосого Тора, которому, в свою очередь, в германской мифологии соответствует бог-громовик Донар (др.-верхненем. "Donar" - "гром", др.-герм. и анг.-сакс.
– "Тунор"). Тот факт, что Перкунас виделся ездящим по небосводу в колеснице, запряженной козлом, связывает его с подземным огнём преисподней (вместе с тем, поскольку Перкунас - ари. небесное божество, то у него - четыре лика).

Как подметил М. Элиаде, такие протославянские имена (и боги) как "Перун" [прн], "Перкунас" ("perkus", "quercus") или албан."Per"en" фонетически соотносятся с именем ве-дического божества бури, громовика "Парджан", корневая основа [прн] (имя означает "Ре-вущий как бык"), сына бога Неба Дьяуса, а также и с наименованием германского бога грозы "(Ф/П)ьёргинн" (отождествлялся с Тором); т.е. подобные наименования громовиков восходят к некоему общему прототипу (к названию праарийского божества, вероятно, сына архаичного бога Неба)).

Как известно, в 980 г. князь Владимир учредил культы Перуна, Стрибога, Дажьбога, Хорса, Семаргла и богини Макошь, а также упоминаются (в летописях) Велес, Сварог и Род. Так, восточнославянский бог Семаргл, входивший в пантеон Владимира, считался и богом Луны, и божеством огня очага (жертвы Семарглу - жертвы всесожжения; ему "курили фимиам" во все дни календаря, связанные с кострами и огнём; в заговорах же он - огненный (небесный) змей), и хранителем домашнего очага). Очевидно, что в образе Семаргла, этого бога патриархальной культуры, отчётливо высвечивается "мужское" воплощение огня - земного и небесного (очаг, костры, "огненный" змей, Луна (её серебристый "прохладный" свет)).

Поскольку акк. бог огня "пламенный" Гибил (он же - Гирру, а это имя ("Гир-ру" - "Бла-городное свечение (свет)") предполагается весьма архаичным, - общеафразийским (И.М. Дьяконов)) - сын шум. громовика (бога грозы) Ишкура (ассимляция произошла и в среде богов), то Гибил, вероятно, и олицетворял "мужской" небесный огонь. На Гибила, как на эпифанию бога-отца Энки/Абба, указывает то, что этот бог слыл кузнечных дел мастером (как, к примеру, Гефест), а также обладал мудростью, которую "ни один бог не мог превысить".

Другой шум.-акк. бог огня Нуску (в аккадских текстах божество света и огня) изначаль-но считался слугой и посланником царя богов, "гневного" Энлиля, бога-горы (Эль-Шадду), вероятно, когла-то действующего вулкана ("могучая Гора Энлиль... владыка... чьи глаза сверкают" (огнём)). В таком случае Нуску, как посланник владыки стран и народов Энлиля, мог представляться в виде летящего (по поручению) в атмосфере и падающего на землю (по прибытии на место назначения) горящего метеорита. Следует отметить (J.A Chelhod. 1973), что священный черный метеорит Каабы принято полагать даром богини Неба (он и распо-ложен слева от входа).

Известно наименование др.-греч. божества, (раннеземледельческого) праотца всех богов греков (сына матери Геи и отца Урана) - "Akmon ", которое в др.-греч. языке означает "метеорит (горящий в небе камень); молния" (57.). Характерно (Ф.М. Мюллер. 1897), что и санскр. термин "asman" обозначает (и объединяет) такие понятия, как "молния" и "камень (неба)" (видимо, метеорит). Таким образом представляется, что и метеориты соотносились с небесным огнём, инициируемым богом-отцом.

Так, у хеттов тоже поклонялись двум богам огня: Агнишу/Акнису (божество небесного, а позднее - земного/подземного огня) и Паххуру (поскольку это имя означает "Уста (здесь сем. "па, пе") Солнца" (осет. "хур" - "солнце"), то Паххур - бог небесного огня)". Заметим, что хетты чтили и владыку молний бога Грозы Тархунта (не исключено его соотнесение с Пирвой).

Весьма популярен в Ойкумене был бог угарит. "Рашап(а), Рашпу", ивр. "Решеф" (он же "Мекал(ех)" - "Уничтожитель" (107.), насылал чуму, устраивал пожары) и хурр. "Иршаппа" (корневая основа имён [р(ш/с)(п/ф)]), который засвидетельствован не только в Ханаане, но в Эбле и Мари III тыс. до н.э. (106.), и на Кипре XII в. до н.э. (как "Мекаль-Амуклос"). Егип-тянам Рашапа (видимо, со времён эпохи гиксосов) представлялся как бог-воитель: сильный мужчина, одетый в короткое одеяние, перетянутое ремнями, в руках у него щит, копьё и боевой топор, на голове - высокая корона царей Нижнего Египта (49.). Культ Рашапы процветал и в Карфагене. С Рашапой (В. Буркерт) "регулярно отождествляется" Аполлон (преимущественно как "Амуклос": святилище Аполлона на Кипре называлось "Амиклы"). На материковой Греции обнаружено довольно много бронзовых статуэток Рашапы/Иршаппы,

Согласно теогонии Санхунйятона-Филона ("Финикийская история"), Рашапа - бог (зем-ного) огня, он - "огонь, пламя, свет пламени". Нередко изображался со львами (отождеств-лялся с акк. владыкой подземного мира двухголовым "львом" Нергалом). Примечательно, что Рашапа считался хранителем договоров (ханаанейский огонь-Рашапа проходил между частями разрезанной туши, как позднее Господь Бог у библейских евреев).

В Бейт-Шеане открыто святилище (кон. XV - нач. XIV вв. до н.э.), в котором поклоня-лись (107. Рис.20) Рашапе как богу огня, а также и Анат (в Бейт-Шаане найдена стела с изо-бражением богини Анат и подтверждающей надписью)). На одной из стел этого святилища бог Решеф изображён в головном уборе, украшенном рогами лани (газели, оленя), его свя-щенного животного, что (символика) свидетельствует о его перманентной связи с небосво-дом (т.е. и с небесным огнём). У египтян Решеф представлялся (М. Луркер) в верхнеегипет-ской короне с головой лани вместо урея (сближался с Сетом). В Угарите Рашапа нередко изображался (50.) в виде юноши с луком, при стрельбе из которого он использовал (106.) "огненные стрелы (решефы)", т.е. молнии. С небесным огнём молний Рашапа соотносится и через своё наименование. Выявлено (49.), что имя бога огня Рашапы/Иршаппы (вторая часть имени "(Ра/Ир)-шапа") генетически связано с названием (второй частью имени) хур-рито-урартского бога грозы "Тешшуб, Тей-шеб(а)", поскольку все эти имена, как считается, восходят к некоему общему (прахатто-хурритскому) прототипу.

Считается (49.), что вторая часть хурритского выражения "Те-шшуб, Тей-шеба" - ("-seb, -saba"; корень [(с/ш)(б/п)]) морфологически родственна хаттскому ("-zi(f/p)", [(з/с)(ф/п)]) и, соответственно, хеттскому ("-zipa, sepa"). Следовательно, не только наименования "(Ра/Ир)-шапа" и "Те-шшуб", но и, в частности, имя Великой Богини хеттской мифологии хаттской "Камру-сепа" (упоминается также в хеттских и лувийских текстах) восходит к тому же терминологическому первоисточнику (послужившему про-тотипом для наименований эпифаний бога-отца и богини-матери). Замечено, что и в названиях нахско-дагестанских богов также имеются подобные соответствия.

Важно отметить и то, что входящее в выражение "Ра-шапа" хан.-ивр. слово " соп(п)а" ([сп]), означающее "речь, язык, слова", а адыгское (т.е. прахаттское, поскольку вы-явлено, что современные абхазо-адыгские языки - потомки прахаттского) слово "псалъ" ([псл]), имеющее значение "речь", обладают близкой по составу корневой основой. То же ([(ш/с)п]) можно сказать и о хаттском слове "shapu (шапу, сап(у))" (А.В. Волков, Н.Н. Не-помнящий "Хетты. Неизвестная империя Малой Азии". 2004), которое ("рассеянная полисемия") означает (просто) "бог" (термин "шапир" на иврите принято понимать как "хороший, нормальный"). Заметим, что вполне возможно, что обозначение таких понятий как "речь, слово" и "бог" фонетически одним и тем же термином, связано с творением словом во многих космогонических мифах. Так, в шумерском языке (J.A. Halloran "Sumerian Lexicon". Version 3.0) выражение "sapa" (вероятно, заимствованное у "протоевфратцев") означает "именовать (называть) Отца (-творца)" (типа хат-хур. Кусар-ва-Хусаса). Несомненно, что в сакральном смысле хаттский и шумерский термины адекватны.

Легко видеть, что наименование (и функциональность) "(Ра/Ир)шапа" можно трактовать как "Бог света" (пламени), (у Санхунйятона этот бог так и назван)), а имя громовика "Теш-шуба" (если шум. "tes" - "vigor (сила), pride (гордость)") может означать "Сильный голос" (гром при грозе). И в совокупности эти эпифании образа анатолийского бога-отца (с именем "Отец") соотносятся с ним, как с источником небесного и земного огня.

Наименование же "Камрушепа" вполне может восходить к имени женской ипостаси не-коего анатолийского Двуединого божества, - "Мать-Отец". Так, в форме "hа-ам-рушепа" (где "ам(м)" - "мать", а выражение "рушепа" тождественно с "рашапа"), это имя Великой матери означает "(Это) Мать Ра/Ир-шапы"); т.е. оно вначале вполне могло звучать и как "Амма".