Чтение онлайн

Следует упомянуть, что термин "ашера" засвидетельствован в аккадском ("asirtu"), в ханаанейском ("аsiега"), у финикийцев ("'srt") и в арамейском ("fsrt"; "'trt") языках. Культовые "ашеры" (священные столбы) применялись на Древнем Крите и в Афинах, в Эламе и в Ассирии (94.).

10. Древнейшие святилища и храмы.

"Господи, услышь молитву мою".

Псалм 101

Повествуя об одном из своих путешествий по Греции, Страбон (ок. 64-24 гг. н.э.) рисует такую картину: "На всем пути встречается много святилищ Артемиды, Афродиты и нимф - в (священных) цветущих рощах... На дорогах стоят многочисленные гермы, а на мысах морского побережья - святилища Посейдона". Принято полагать (Ю.В. Андреев "От Евразии к Европе. Крит и эгейский мир... (III - нач. I тыс. до н.э.)". 2002), что на минойском Крите первые храмы (общественные святилища) появились ок. 1900 г. до н.э., а в материковой микенской Греции несколько позднее - в XV-XIV вв. до н.э..

Поклонение различным "священным" камням, деревьям и столбам (колоннам), обуслов-ленное верой в высшую силу, способную принимать любой облик (находиться в любом объ-екте) существовало в Ойкумене всегда и повсеместно; а, в частности, в Индии и сегодня по-добное почитание распространено среди племён неиндуистского происхождения (35.).

Как отмечает М. Элиаде, в глубокой древности особенно были "многочисленны изобра-жения сакрального дерева... [причём] данный иконографический тип [сакральное дерево] являлся общим для всей афроазиатской цивилизации вплоть до Египта" (т.е. констатируется единообразие архаических верований). "Вокруг [изображений такого] сакрального древа стоит (показана) ограда, а между двух [его] ветвей... порой видна обнаженная богиня... [что] ясно указывает на сакральный смысл [культовую принадлежность] святилища" (ограждённое древо (без жертвенника) - древнейший тип святилища с теменосом).

Характерно, что в святилищах Индии постоянно обнаруживаются священное дерево и лежащий рядом с ним камень (М. Элиаде). В Нижней Месопотамии аналогичную двоичную сакральную систему (соотносимую с культом Двуединого божества) представляли (памятник "Фигура с перьями") дерево (богиня-мать) и простой столб (без всякой символики, т.е. фаллос). В Ханаане подобное святилище обычно включало дерево, позднее заменённое на "ашеру" (т.е. деревянный столб с символикой богини) и соответствующий "бетель" (менгир или характерной формы валун (каменный столб)). В принципиально сходных святилищах древних греков (влияние автохтонной земледельческой культуры) "часто встречаются" (В. Буркерт. 1977) "жертвенные ямы или (круглые?) очаги, расположенные вровень с землей [т.е. алтари Великой матери], и (рядом) приподнятые над уровнем земли (прямоугольные?) каменные алтари [т.е. алтари бога-отца]". Так, на микенском кольце изображена богиня, восседающая в величественной позе на троне у священного дерева (изображение встречается неоднократно), и к ней направляется про-цессия из женщин (жрицы). На золотом кольце из Мохлоса (островок вблизи Крита, при раскопках выяснено, что многие строения Mochlos были возведены на вулканическом пепле) изображена богиня в лодке с деревом и жертвенником (В. Nilsson, ex. 13, 6). На Крите подобные (но более благоустроенные) святилища содержали большое дерево (смоковница, олива, пальма - как воплощение Великой богини), каменный столб (видимо, менгир), а также алтари различной формы и, как правило, всё это окружалось стеной с дверью (украшенной лепниной и рогами). На кносском кольце изображены дерево (или несколько деревьев) и рядом стоящая вертикальная "колонна" (столб). Здесь же показана мужская фигура, спускающаяся к женщине, которая с приветствием поднимается ему на встречу (возможная интерпретация: бог-отец встречает возвращающююся "домой" (в святилище) богиню-мать).

Приношениями (дарами) в таких святилищах обычно, помимо вотивных статуэток (ста-туэтки из глины появляются ок. 2000 г. до н.э.), служили коровы и овцы (сохранилось изо-бражение жрицы, возлагающей заколотую овцу на деревянный жертвенник горного критского святилища (I.A. Sakellarakis. 1972)), а также хлеб (на тарелках). Приносились в дар богине и глиняные фигурки навозных жуков (местная разновидность). Если это - аналог скарабея, египетского навозного жука (заметим, что скарабей из горного хрусталя найден в одной из критских гробниц), то в таком случае критская "Владычица" отождествлялась с Хатхор, и дар приносился Великой богине Крита как матери, каждое утро порождающей Солнца (скарабей - эмблема Хепри, катящего солнечный диск по небу, как скарабей свой шар). Отметим, что и Афина, соотносимая с "Владычицей", - мать Феба.

Поскольку среди находок в критских горных святилищах встречаются и глиняные слеп-ки человеческих конечностей - рук и ног, по-видимому, приносимых с целью моления об исцелении, которое курировал бог-отец (и его эпифании), то. следовательно, некоторые горные святилища должны были быть посвящны и богу-отцу (либо Двуединому божеству). Замечено, что в некоторых из этих конечностей проделаны отверстия, за которые их, вероятно, подвешивали над пламенем жертвенного огня для удаления скверны (болезни). Известно (В. Буркерт. 1977), что и в материковой Греции святилища Великой матери Деметры обычно располагались на холмах.

Очевидно, что в данной (обрисованной) двоичной сакральной системе дерево-камень, камень - не жертвенник, но эмблема мужской ипостаси Единого бога, а дерево являло собой воплощение богини-матери. Так (Л.Я. Штернберг. 1936), в Швабии (Германия) для увеличения плодовитости дерева к нему привязывали камень (как воплощение бога-отца), стимулируя тем самым "священный брак". При этом "фимиам мог куриться" и раздельно. И дабы быть поближе к божеству, архаичные (простейшие) открытые (не ограждёные) свя-тилища, содержащие только дерево и камень/столб (регламентированной формы), преимущественно устраивались (в частности, в Вавилонии, в Ханаане, на Крите (где идентифицировано более 20 горных святилищ)) на вершинах невысоких гор (на "высотах"). Характерно, что шумеры (а потом и вавилоняне), жившие на равнине, даже возводили искусственные горы-зиккураты (зиккурат по-шумерски - "u-nir", что значит "гора"; а акк. "ziqqurratu" означает "вершина" (заметим, что в состав акк. термина "зиккур(ат)" входит шум. слово "кур" - "гора")).

Вместе с тем, в желании приблизиться к божеству древний человек устраивал святилища и в достаточно глубоких пещерах, где он как бы пребывал в "доме" бога-отца и одновременно находился в порождающем чреве Всеобщей матери (заметим, что известные (см. выше) неандертальские пещерные святилища отличаются продуманностью (не примитивны)). Характерно, что почитание пещер (недр земли) - столь же широко распространённое явление, как и почитание высот (гор). Так, обнаруженные в пещере "По-лые скалы" изображения (статуэтки) богини-матери ("Палеолитическая Венера") и бога-отца (человеколев), хотя и, как установлено, изготовлены в различное время, но, по всей вероятности, были призваны (вполне могли) функционировать и в едином контексте. Сама же пещера "Полые скалы" по назначению, возможно, является одной из древнейших разновидностей кроманьонского общественного святилища (ок. 30 тыс. лет до н.э.) Единого бога. Подтверждением такому предположению (а также устойчивости развитых традиций (то же и у неандертальцев)) может послужить "Скотейнская пещера" Крита (недалеко от Кносса; глубина - 60 м, четыре уровня), где в конце второго уровня обнаружены два "культовых идола" (нач. II тыс. до н.э.): один (как более значимый) - стоял на каменном алтаре ("женщина"), вероятно, сама "Владычица" (которая в качестве покровительницы рожениц известна под именем Эйлейтейя); другой "идол" - рядом ("бюст безбородого мужчины с сардонической усмешкой", - видимо, её "паредрос"). Перед этими двумя статуями - "осколки сосудов более чем метровой величины" (P. Faure. "Sp'el'eologie Cretoise et hu-manisme", p.40). В пещере открыты и наскальные рисунки. Представляется, что в подобном святилище "кадили" обоим божествам (хронологически "без разрыва... до конца Римского периода"). Здесь мог совершаться и обряд священного брака (популярный на Кри-те (ср. "танцы" с быком)). Показательно, что на минойском Крите функционировало (найдено) более двух десятков пещерных святилищ.

Итак, понятие "святилище" вполне может быть определено (в общем случае), как са-кральное пространство (место), постоянно внушающее нуминозность, и нередко особым образом обустроенное для отправления обрядов культа. Выдающийся религиовед М. Элиаде писал, что "Всякий храм является не только "отражением мира", но также и воспроизведе-нием на Земле (его) трансцендентной модели".

Как известно, в последнее время различие между святилищем и храмом принято прово-дить, руководствуясь мнением исследовательницы неолитических анатолийских поселений Малой Азии Уинифред Лэмб (W. Lamb "Some Early Anatolian Shrines // Anatolian Studies". L. 1956. Vol.6), согласно которому святилище (к примеру, "домашнее") связано со строением "светского", не специально культового, назначения (жилой дом, дворец) и является его со-ставной частью (всё под одной "крышей"); в то время как храм (дом бога) - отдельная спе-циализированная постройка особого ("духовного") предназначения (это определение не ох-ватывает "общественные святилища" праариев). Торкильд Якобсен ("Сокровища тьмы: Ис-тория месопотамской религии". 1995.) так определял значимость храма: "Храм... являлся воплощением образа той силы, вместилищем которой, как предполагалось, он служит... храм был тем местом, где можно было застать хозяина... Следовательно... храм (и его хозяин) был не просто доступным и близким, но непосредственно вовлеченным также в дела и заботы человеческого сообщества". При этом каждый храм обладал "вызывающим благоговейный страх ореолом" (т.н. нуминозностью). Так (У.Л. Моран), храм (второразрядного божества, посланца Энлиля) бога огня Нуску в Ниппуре был "храмом, окруженным внушающей глубокий трепет аурой и гневным ореолом" (вероятно, красноватыми отблесками постоянно горящего огня).

Уместно заметить, что хотя и принято полагать, что вся территория в пределах храмо-вой ограды (в том числе служебные и подсобные помещения как в самом здании храма, так и снаружи, во дворе) обладает нуминозностью, однако в каждом храмах существовала чёт-кая дифференциация его помещений не только по специализации, но и по уровню "святости" (особо сакральные места), обуславливающему ту или иную глубину нуминозности ("нуминознось" (лат. "numina" - "божество") - ощущение присутствия бога, вызывающее душевный трепет, а также (нередко) дрожь и оцепеняющий страх (к примеру, описание пробуждения Гильгамеша)). Так, в Иерусалимском Храме святость внутреннего храмового двора (эзрат коhаним) считалась более высокой, нежели святость внешнего двора (эзрат исраэль), а святостью пространства между жертвенником и зданием Храма - ещё более высокой. Святость же внутренних помещений здания Храма еще выше: туда могли входить исключительно коhены (жрецы), совершившие омовение рук и ног (на каждом уровне святости существовал свой, конкретный регламент). В "Святая Святых" же (помещение, в котором находился Ковчег Завета, - месте с особой нуминозностью, которое вполне можно определить как святилище в Святилище (Храме)) мог заходит исключительно Первосвященник и только в Йом Кипур (и, вероятно, царь). Заметим, что помещение "Хат Бен-Бен" храма Атона в Ахет-Атоне и большой зал в "Хат Бен-Бен" храма Ра в Гелиполе (Альфред Видеман) были адекватны по сакральному статусу "Святая Святых" Первого Храма евреев. Отметим и то, что предложенная W. Lamb классификация упускает целый класс архаичных общественных святилищ: и двоичные культовые системы на "высотах", и пещерные "кумирни", и одноразовые "рощи и урочища" праариев-номадов (личное же святилище, при необходимости, могло быть устроено в подходящем месте всегда (мифология, Библия))

Если в домашних (семейных) святилищах осуществлялось преимущественно отправле-ние культа предков (а в таком святилище, например, у шумеров, находились статуэтки лич-ных (родоплеменных) богов любого ранга, которым, как первопредкам, и кадили в этом доме как их жилище), то в общественных святилищах - в храмах, кадили не только пер-вопредкам отдельных семей/рода (к примеру, в толосных некрополях минойцев у поселения Апесокари (на внешней площадке с большим алтарём для даров предкам, т.е. в поминальном (заупокойном) святилище), или у некрополя Арханеса - на нескольких специально обустроенных ритуальных площадках (святилищах); поминальные трапезы обычно устраивались в дромосах гробниц), но также и племенным богам (у шумеров часто тем же, что и в жилых домах), и по различным, значимым для всего племенного сообщества причинам (например, прося плодородия или избавления страны от бедствий, справляя праздники). Отсюда, принципиальная разница между домашним святилищем и святилищем общественным - храмом (центром религиозной жизни общины): помимо масштабности (и пышности) богослужения (в т.ч. и жертвоприношений), - лишь в уровне "силы" и общественной значимости совокупных просьб и молений, возносимых божеству всей общиной (племенем).

Сакральное содержание, вкладываемое в понятие "храм" (как строение), помимо того, что это - "дом бога", высвечивается, в частности, наименованием зиккурата в Вавилоне (храм Мардука) - "Этеменанки" (нач. II тыс. до н.э.), которое обычно толкуется как "Дом основания [связи] неба и земли", правомерность чего подтверждается также и числом (семь), и цветом ступеней этого зиккурата, рукотворной "Горы неба и земли" (буквальная же трактовка шум. выражения "Э-ти-ме-н-ан-ки" может быть такой: "Дом жизни "Ме" высокого неба и земли", что может говорить о том, что на землях Вавилонии "сути, сущности" (судьбы неба и земли) обретались (хранились) в доме главного бога, демиурга Мардука (а затем и его сына Набу, внука Энки)).