Чтение онлайн

В этом городе, как и во многих других местах, апостол зарабатывал себе на жизнь трудом своих рук. Теперь даже для израильтян, находящихся в благополучном положении, было принято обучать своих детей какому-нибудь механическому занятию, чтобы, если они окажутся в нищете, они все равно могли бы, занимаясь ручным трудом, добывать себе пропитание. Павел был обучен ремеслу изготовителя палаток или изготовителя тентов из власяницы – изделий, которые на Востоке путешественники и мореплаватели часто использовали для защиты от солнечных лучей; именно в связи с этим занятием он познакомился с Акилой и Прискиллой. «Поскольку он был одного с ними ремесла, то жил у них и работал». У еврея и его жены, вероятно, была большая мануфактура, и таким образом они могли снабдить апостола прибыльной работой. Находясь под их крышей, он не упускал возможности представить их вниманию Евангелие, и вскоре оба стали его ревностными и энергичными помощниками в миссионерском служении.

Поведение Павла, работающего своими руками, пока он занимается распространением Евангелия, является благородным примером христианского самоотречения. Он мог, как представляется, ожидать малой помощи от материнской церкви Антиохии; и если бы он, в первую очередь, потребовал поддержки от тех, кому он теперь служил, он бы подверг себя и свое дело величайшему подозрению. В торговом городе, таком как Коринф, многие считали бы его простым авантюристом, который прибегнул к новому виду спекуляции в надежде получить содержание. Его бескорыстное поведение сразу же поставило его вне досягаемости этого обвинения; и его горячая любовь ко Христу подготовила его к принесению жертвы, которую требовал избранный им таким образом курс. И какое доказательство смирения Павла, что он с радостью трудился ради своего насущного хлеба в ремесле изготовителя палаток! Раввин, гениальность и ученость которого когда-то вызывали восхищение у самых выдающихся соотечественников, который когда-то сидел среди членов великого Синедриона и который мог бы законно претендовать на то, чтобы стать зятем первосвященника Израиля, теперь был согласен трудиться «ночью и днем» на низком поприще, сидя среди рабочих Акилы и Прискиллы! Как это похоже на Него, который, хотя и был богат, но ради нас стал бедным, чтобы мы, через Его бедность, могли быть богаты!

Павел прекрасно осознавал важность Коринфа как центра миссионерского влияния. Чужестранцы с Востока проходили через него по пути в Рим, а путешественники из западной метрополии останавливались здесь по пути в Малую Азию, Палестину или Сирию, так что это была одна из самых больших транспортных артерий в Империи; и как торговый рынок, он был вторым после очень немногих городов в мире. Поэтому апостол видел, что если Церковь сможет прочно обосноваться в этой оживленной столице, она сможет разбросать семена истины по всем концам земли. Таким образом, мы можем понять, почему он оставался в Коринфе намного дольше, чем в любом другом месте, которое он посетил после своего отъезда из Антиохии. «Он оставался там год и шесть месяцев, поучая их Слову Божию». Он также был воодушевлен особым посланием с Небес продолжать свои труды с рвением и усердием. «Господь говорил Павлу ночью в видении – не бойся, но говори и не молчи, ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, потому что у Меня много людей в этом городе». Хотя служение апостола теперь сопровождалось таким замечательным успехом, не все его обращенные продолжали ходить достойно своего исповедания. Но если в Церкви этого процветающего торгового мегаполиса были большие беспорядки, чем, возможно, в любой другой из ранних христианских общин, объяснение очевидно. Даже в эпоху упадка Коринф был известен своим распутством; и было бы действительно чудесно, если бы эксцессы не совершались время от времени некоторыми членами религиозного общества, состоявшего в значительной степени из исправленных либертинов.

Успех евангелия в Коринфе возбудил неверующих иудеев к сопротивлению; и здесь, как и везде, они попытались воспользоваться помощью гражданской власти; но в этом случае их обращение к римскому магистрату было явно безуспешным. Галлион, брат знаменитого философа Сенеки, был теперь «наместником Ахайи»; и когда фанатичные и разгневанные израильтяне «единодушно восстали против Павла и привели его на судейское место, говоря: «Этот человек убеждал людей поклоняться Богу вопреки закону», проконсул остался глух к обвинению. Когда апостол собирался приступить к своей защите, Галлион намекнул, что такое разбирательство совершенно излишне, поскольку дело не входит в сферу его юрисдикции. «Если бы, – сказал он, – это было бы делом неправды или гнусной распутности, о вы, иудеи, разум заставил бы меня терпеть вас; но если это вопрос слов, имен и вашего закона, смотрите на это, ибо я не буду судьей в таких делах. И он изгнал их с судейского места». В этом случае, впервые с момента прибытия Павла и его братьев в Европу, толпа была на стороне миссионеров, и под самым оком проконсула, и без каких-либо усилий с его стороны вмешаться и остановить их насилие, с самым видным из истцов обошлись довольно грубо. «Тогда все греки, схватив Смуфенса, главного начальника синагоги, били его перед судейским местом. И Галлион не заботился ни о чем из этого».

Когда Павел был в Коринфе, и, вероятно, в 53 г. н. э., он написал два своих самых ранних послания, то есть Первое и Второе послания к Фессалоникийцам. Эти сообщения, следовательно, должны были быть составлены примерно через двенадцать месяцев после первоначального формирования религиозной общины, которой они адресованы. Фессалоникийская церковь была уже полностью организована, поскольку апостол здесь указывает ученикам на их обязанности по отношению к тем, кто трудился среди них и был над ними в Господе. Тем временем распространилось несколько заблуждений; и письмо, возвещавшее о приближении дня Христа и якобы написанное самим Павлом, повергло братьев в великое смятение. Соответственно, апостол счел необходимым вмешаться и указать на опасный характер доктрин, которые так усердно пропагандировались. Теперь он также произнес свое знаменитое пророчество, возвещающее об откровении «Человека греха» перед вторым пришествием Искупителя. Почти все члены Фессалоникийской церкви, вероятно, были обращенными язычниками, которые, должно быть, все еще были мало знакомы с еврейскими Писаниями; и это, возможно, причина того, что ни в одном из этих писем нет цитаты из Ветхого Завета. Даже Евангелия, кажется, еще не были написаны, и поэтому Павел увещевает братьев «держаться преданий», или, скорее, «установлений», которым они были научены «или словом, или посланием».

ГЛАВА VIII.

ОБРАЩЕНИЕ АПОЛЛОСА, ЕГО ХАРАКТЕР И СЛУЖЕНИЕ ПАВЛА В ЭФЕСЕ.

54–57 гг. н.э.

Апостол «попрощался» с коринфскими братьями весной 54 г. н. э. и, сев на корабль в порту Кенхрея, расположенном примерно в восьми или девяти милях, отплыл в Эфес. Навигация среди островов Греческого архипелага была довольно сложной; и путешествие, по-видимому, нередко занимало от десяти до пятнадцати дней. В Эфесе Павел «вошел в синагогу и рассуждал с иудеями». Его заявления произвели благоприятное впечатление, и его упросили продлить свой визит; но поскольку он был на пути в Иерусалим, где он стремился присутствовать на приближающемся празднике Пятидесятницы, он мог только заверить их в своем намерении вернуться, а затем попрощаться с ними. Однако в этом большом городе он оставил двух своих новообращенных коринфян, Акилу и Прискиллу, которые с усердием и успехом продолжили работу, которую он так благоприятно начал. Одним из первых плодов их благочестивой заботы о распространении христианства был знаменитый Аполлос, александрийский еврей, прибывший в столицу Проконсульской Азии.

Семя Авраама на родине Аполлоса говорило на греческом языке и находилось в несколько необычных обстоятельствах. Они были свободны от некоторых предрассудков евреев в Палестине; и, хотя жили среди языческого населения, имели преимущества, которыми пользовались очень немногие из их братьев, рассеянных в других местах среди язычников. В Александрии их роскошные синагоги были недвусмысленным свидетельством их богатства; они составляли большую и влиятельную часть населения; они имели большую политическую власть; и, хотя их изучение греческой философии изменило их привычки мышления, они приобрели вкус к развитию красноречия и литературы. Аполлос, еврей, «родившийся в Александрии», который теперь познакомился с Акилой и Прискиллой, был образованным и образованным человеком. Говорят, что «он был наставлен в пути Господнем и, пламенея духом, говорил и учил Господу усердно, зная только крещение Иоанново». Влияние проповеди Крестителя можно оценить по этому мимолетному замечанию; хотя предшественник нашего Спасителя уже закончил свою карьеру около четверти века назад, александрийский еврей был лишь одним из многих все еще живых свидетелей, свидетельствующих, что он служил не напрасно. В этом случае Иоанн действительно «приготовил путь» своему Учителю, так как под руководством Акилы и Прискиллы Аполлос без труда принял христианское учение. Об этой благочестивой паре говорится, что «они приняли его к себе и более совершенно изложили ему путь Божий». Прискилла не менее мужа отличалась умом и рвением; и хотя ей препятствовала, возможно, как ее природная скромность, так и устав Церкви, исполнять обязанности публичного наставника, она, без сомнения, была «способна учить»; и в ее личной беседе должно было быть что-то очень интересное и впечатляющее. Примечателен тот факт, что один из самых талантливых проповедников апостольской эпохи был во многом обязан женщине своим знакомством с христианским богословием.

Приход на этом этапе такого новообращенного, как Аполлос, имел огромное значение для евангельского дела. Коринфская церковь в отсутствие Павла очень нуждалась в услугах служителя с выдающимися способностями; и ученый александриец был в высшей степени квалифицирован для содействия ее назиданию. Он был «мужем красноречивым и сильным в Писаниях». После пребывания в Эфесе ему, кажется, пришло в голову, что в Коринфе у него будет более обширная сфера полезности; и «когда он был расположен идти в Ахайю, братья написали, увещевая учеников принять его». Вскоре выяснилось, что его друзья в Азии не составили себе преувеличенного представления о его дарах и достижениях. Когда он прибыл в греческую столицу, он «много помог уверовавшим по благодати, ибо он сильно убеждал иудеев, и притом публично, показывая Писаниями, что Иисус есть Христос». Его превосходные риторические способности вскоре стали ловушкой для некоторых из придирчивых коринфян и соблазнили их провести оскорбительные сравнения между ним и их великим апостолом. Поэтому в первом послании, адресованном им, автор считает необходимым упрекнуть их за глупость и брезгливость. «Когда один говорит: я Павлов, а другой: я Аполлосов, вы не плотские ли, – говорит он, – кто же Павел и кто Аполлос, как не служители, через которых вы уверовали, как и Господь дал каждому? Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог».

Когда Акила и Прискилла были в Эфесе, излагая «путь Божий совершеннее» иудею из Александрии, Павел направлялся в Иерусалим. Три года назад он был там, чтобы посовещаться с апостолами и старейшинами относительно обрезания язычников; и с тех пор он не посещал святой город. Его нынешнее пребывание, по-видимому, было коротким – по-видимому, не более нескольких дней во время праздника Пятидесятницы – и дало ему очень краткую возможность общения со своими братьями из иудейской столицы. Затем он «пошел в Антиохию» – место, с которым с самого начала своей миссионерской карьеры он был более тесно связан. «Проведя там некоторое время, он вышел и прошел по порядку всю страну Галатию и Фригию, утверждая всех учеников». В предыдущем случае, после того как он прошел через те же самые районы, ему «было запрещено Духом Святым проповедовать слово в (проконсульской) Азии»; но в это время ограничение было снято, и в соответствии с обещанием, данным евреям в Эфесе предыдущей весной, он теперь возобновил свои евангельские труды в этой прославленной метрополии. Должно быть, у многих из семени Авраама в том месте было сильное расположение следовать его наставлениям, так как ему было разрешено «в течение трех месяцев» занимать синагогу, «споряя и убеждая в вещах, касающихся Царствия Божия». Наконец, однако, он начал сталкиваться с таким большим сопротивлением, что счел целесообразным прекратить свои выступления в еврейском молитвенном доме. «Когда некоторые ожесточились и не уверовали, но злословили об этом пути перед народом, он отошел от них и отделил учеников, споря ежедневно в школе некоего Тиранна». Этот Тиранн был, по всей вероятности, обращенным из язычников и учителем риторики – раздела образования, очень популярного в тот период среди всех юношей, стремящихся достичь социального положения. То, что здесь называется его «школой», по-видимому, представляло собой просторную лекционную аудиторию, достаточную для размещения большого количества слушателей.

Примерно в это же время, по всей вероятности, было написано Послание к Галатам. Галаты, как указывало их название, были потомками колонии галатов, обосновавшихся в Малой Азии несколькими столетиями ранее; и, подобно французам наших дней, по-видимому, отличались своим живым и переменчивым темпераментом. Павел недавно посетил их страну во второй раз и был принят ими с самыми теплыми проявлениями уважения; но тем временем среди них появились гуманизирующие зелоты, и их попытки заставить их соблюдать Моисеевы обряды были слишком успешными. Апостол в Антиохии и на синоде в Иерусалиме уже протестовал против этих попыток; и последующие размышления только еще больше убедили его в их опасности. Поэтому он здесь обращается к Галатам с необычайной строгостью. «Я дивлюсь, – восклицает он, – что вы так скоро перешли от призвавшего вас благодатью Христовой к иному благовествованию» – «О, несмысленные Галаты, прельстившие вас не покоряться истине, перед глазами которых Иисус Христос был ясно представлен распятым среди вас!» В то же время он доказывает, что грешник спасается только верой; что Моисеевы установления были предназначены только для младенчества Церкви; и что ученики Иисуса должны отказаться быть «связанными» каким-либо подобным «игом рабства». Все его послание является самым выразительным свидетельством доктрины свободного оправдания.

Некоторое время спустя после того, как Павел прибыл в Эфес, по возвращении из Иерусалима, он, по-видимому, совершил короткий визит в Коринф. Нет сомнений, что он столкнулся с различными опасностями, о которых нет никаких записей в Деяниях Апостолов; и наиболее вероятно, что многие из этих бедствий произошли в этот период. Так, вскоре после этой даты он говорит: «Трижды я терпел кораблекрушение, ночь и день был во глубине». Есть веские основания полагать, что теперь он посетил Крит, а также Коринф; и, по-видимому, эти путешествия подвергли его «опасностям на море», которые он перечисляет среди своих испытаний. Покидая Крит, он оставил Тита позади себя, чтобы «устроить то, чего не хватало, и рукоположить пресвитеров по всем городам»; и весной 57 г. н. э. он написал евангелисту краткое послание, в котором он с такой верностью и мудростью указывает на обязанности пастырского служения. Молчание Луки относительно этого визита на Крит тем менее примечательно, что имя Тита ни разу не встречается в книге Деяний, хотя есть явные свидетельства того, что он был глубоко заинтересован в некоторых из наиболее важных событий, о которых там рассказывается.