Чтение онлайн

Он словно переваривает мои слова, прежде чем ответить.

— Почему ты так упорно скрывала от него настоящую себя? Не пойми меня неправильно, я думаю, ты избежала пули, но почему ты так уверена, что он или кто-то другой в будущем не сможет полюбить настоящую тебя?

Он выдавливает черную краску на палитру и пододвигает ее ко мне.

— Потому что, — я окунаю кисть в краску и начинаю наносить ее на подставку, — сколько людей вообще могут сказать: «О да, моя женщина мечты — холодная, бесчувственная и неспособная любить»?

— Я не думаю, что ты такая, — тихо говорит он. Он закрашивает всю свою подставку в желтый, прежде чем снова заговорить, осторожно подбирая слова, будто идет по незнакомой тропе. — Думаю, ты сама знаешь, что большая часть этого — просто защита. Тебе проще притворяться, что тебе все равно, верить, что ты не можешь любить и тебя нельзя полюбить, потому что ты до ужаса боишься вложить сердце во что-то и ошибиться.

Что ж, может, он и правда читает меня как книгу.

Что-то внутри меня медленно сдвигается, сердце начинает биться тяжело и глухо.

— Почему такие грустные лица? — гипнотический голос Розетты звучит за нашими спинами. — Размышляете о вечных вопросах?

— Именно об этом, — легко отвечает Финн, и, когда я наконец отрываюсь от своей работы, он улыбается Розетте.

— Я здесь, чтобы узнать, что вы выберете: горшок для растений или блюдце для мелочей.

Финн выбирает горшок, но у меня в голове столько мыслей, что я не могу решить.

— Финн, выбери за меня.

— Ты знаешь, чего хочешь.

Он откидывается на стуле и смотрит на меня проницательным взглядом, и толчок, который это вызывает во мне, заставляет сердце снова заработать.

Я вспоминаю, что Розетта ждет ответа, и говорю:

— Блюдце, пожалуйста.

С неподдельной радостью я узнаю, что Финн ужасно рисует. Серьезно, очень ужасно. Хуже, чем делает латте-арт.

Он щурится на край своего горшка, будто там есть ответы.

— Подарю маме на Рождество.

— Мне очень жаль тебя огорчать, но даже материнская любовь не спасет это.

— Ты должна поддерживать, — говорит он, пытаясь закрасить ошибку и только ухудшая ситуацию.

— Я поддерживаю. Поддерживаю твое решение больше никогда этого не пробовать.

Тем временем, я довольна своей подставкой, и хотя блюдце не идеально, оно неплохо вышло. Я раскрасила его в синие и серебряные тона, как ночное небо, и попыталась добавить в центре луну с толстым слоем краски, чтобы Джози могла почувствовать ее пальцами.

— Это самодовольное выражение лица тебе не к лицу, Ава Монро.

Я смотрю на его подставку и фыркаю, а когда добавляю еще один цветок на свою, мне в голову приходит мысль.

— Представь Джейкоба на этом мастер-классе. Почему я вообще думала, что ему стоит прийти?

— Он бы уже наверняка залез на стену. — Он делает жест кистью. — Сидел бы там, на балках, как маленькая летучая мышь.

Это представление заставляет меня рассмеяться.

— Он многое упустил.

— Серьезно упустил, — соглашается Финн. — Особенно возможность увидеть тебя с краской на лице.

— У меня краска на лице?

Он наклоняется и проводит кистью по моей щеке.

— Ага.

— Ты пересмотрел ромкомов, — говорю я, качая головой, потому что знаю, к чему это ведет. И все же не могу удержаться. Я беру свою кисть и провожу синюю линию по его скуле, чуть ниже очков.

Его улыбка пробивает брешь в моем сердце, и впервые мне хочется бросить туда семена, чтобы посмотреть, что вырастет, если их поливать.

Пока мы продолжаем раскрашивать наши шедевры, время от времени один из нас делает мазок на другом. Мы разрабатываем неписаные правила: мазки должны чередоваться, нельзя попадать в одно и то же место дважды, и каждый раз должен быть новый цвет. Это глупо, но я начинаю понимать, что никто не принимает глупость так, как Финн О'Каллаган.

После особенно удачной попытки он смотрит на меня и говорит:

— Тебе идет красный.

Когда Розетта подходит проверить нас и вздыхает при виде наших разукрашенных лиц, мы разражаемся смехом.

— Чувствую себя так, будто меня отругали в школе, — говорит Финн между смешками, и этот звук проникает мне под кожу.

Розетта хлопает в ладоши.

— У вас осталось пять минут, заканчивайте!

Я использую телефон как зеркало, чтобы стереть краску с лица, Финн делает то же самое. Мы молча сосредотачиваемся, деля одну миску с чистой водой, наши ноги под столом почти касаются. В какой-то момент я бросаю на него взгляд, и даже с желтой полосой на лбу его глаза остаются самой яркой частью его лица.

— Как я выгляжу? — через несколько минут спрашивает он, наклоняясь вперед с кривой ухмылкой, от которой мое сердце делает маленький кульбит. Совсем крошечный.

— Чисто, — отвечаю я. Проверяю себя в телефоне — вроде все чисто. — А я?

Он облизывает губы, и мне кажется, он хочет сказать что-то еще, но в итоге просто произносит:

— Ты пропустила пятно.

— Где? — я верчу головой, но ничего не вижу.

Он кашляет.

— Можно я?

Я киваю, и он берет чистую салфетку, смачивает ее водой. Мы разворачиваемся на стульях лицом друг к другу, его ноги по обе стороны от моих. Он убирает прядь волос, прилипшую к краске под моей челюстью, затем перекидывает все волосы на другое плечо и начинает вытирать мою шею.

Каждое его движение мягкое и продуманное, будто он держит что-то хрупкое. Я закрываю глаза, потому что слишком осознаю его близость и боюсь, что он увидит, если посмотрит слишком внимательно.

Он берет меня за подбородок, слегка поворачивая голову, чтобы добраться до краски. Невозможно, чтобы он не чувствовал, как нагревается моя кожа под его прикосновениями, не слышал, как бешено стучит мое сердце, словно пытаясь вырваться наружу.

Когда я открываю глаза, его взгляд скользит по моему лицу, будто запоминая каждую черту. Если раньше мое сердце делало маленький кульбит, то теперь оно выигрывает олимпийское золото, кувыркаясь и прыгая в груди.

Его голос едва слышен:

— Идеально.

Розетта хлопает в ладоши, и мы вздрагиваем.

— Время вышло! Оставьте ваши работы на столах — после обжига в печи их можно будет забрать завтра. Вся информация в брошюрах. Спасибо, что пришли!

Раздается хор благодарностей, люди начинают собираться.

— Финн, — начинаю я, не глядя на него, царапая линию на своей подставке. — Я хочу чего-то, что имеет смысл.

Он ждет, пока я встречусь с ним взглядом. Я чувствую, как он ищет что-то в моих глазах.