Чтение онлайн

— Что в этом бессмысленного, Ава? — Возможно, он не находит того, что ищет, потому что, когда Розетта роняет коробку с кистями, он оглядывается и говорит: — Я помогу ей.

Он снимает фартук и исчезает, прежде чем я успеваю что-то сказать.

К тому времени, как мое сердце возвращается к нормальному ритму, я сняла фартук и прибрала стол, но Финна нигде не видно. Я подхожу к Розетте, которая упаковывает вещи.

— Вы не видели моего друга, с которым я была?

— Ах да, молодой человек помог мне отнести кое-что в кладовую. Обычно у меня есть помощница, но сегодня ее не было, а мои запястья уже не те. Артрит. Даже рисовать почти не могу.

— О, — растерянно говорю я.

— Будь душой, отнеси эти коробки в кладовую, хорошо?

Не успеваю я согласиться или отказаться, как она вручает мне картонную коробку и ставит сверху еще две, которые шатаются под тяжестью.

— Где это?

— Направо из двери, до конца коридора, затем налево, иди до картины с Иисусом на роликах, затем кладовая — за дверью рядом со скульптурой грибов в шляпах. Поставь коробки куда угодно. — Когда я уже иду к двери, едва удерживая верхнюю коробку, она добавляет: — Ручка двери немного капризная, кстати.

Ладно, конец коридора, налево, Иисус на роликах, стильные грибы. Поняла.

3, 2, 1, конец игры.

Ава

Мои коробки не такие уж тяжелые, но я все равно облегченно вздыхаю, когда наконец нахожу кладовую. Дверь приоткрыта, подпертая пластиковым контейнером, и Финн поднимает взгляд из своего присевшего положения, когда я подхожу.

— Интересно, куда ты пропал, — говорю я, слегка запыхавшись, переступая через контейнер и чуть не спотыкаясь о него. — Думала, ты сбежал.

Финн улыбается, но в его глазах нет веселья. Он встает и забирает у меня две верхние коробки.

— Просто влип в помощь Розетте.

Узкое помещение освещено единственной люминесцентной лампой, полки завалены вещами, в дальнем углу громоздятся коробки, а на полу — контейнеры с материалами для рукоделия. Я оглядываюсь в поисках места для своей последней коробки.

— Она говорила тебе, что у нее артрит22? — спрашиваю я. — Это же пиздец, быть художником, который больше не может рисовать. Вселенная тут явно перегнула.

— Полный пиздец, — соглашается он, втискивая одну из маленьких коробок в щель на полке. — Вселенная вообще любит перегибать.

Я уже собираюсь что-то сказать, как вдруг слышу странный звук, который не могу опознать. Мы оба понимаем, что это, в один и тот же момент. Пластиковый контейнер, подпирающий дверь, с скрежетом съезжает внутрь кладовой, и дверь с грохотом захлопывается. Финн бросается к ручке, но уже поздно.

— Прости, — говорю я. — Наверное, задела его, когда заходила.

Он снова дергает ручку, и когда та не поддается, тихо выдыхает.

— Блять.

— Ты же не клаустрофоб23, да? — нервно спрашиваю я, боясь, что случайно загнала его в его худший кошмар.

— Нет, — отвечает он, упираясь лбом в дверь.

— Розетта скоро придет нас спасти, — пытаюсь разрядить атмосферу, которая внезапно стала невыносимо напряженной. — Наш рыцарь в шифоновых доспехах.

Он разворачивается и сползает по двери на пол, обхватив руками согнутые колени, которые нервно подрагивают.

— Ты точно не клаустрофоб? Не надо изображать крутого. Здесь только я.

— «Только я», — повторяет он с тихим, недоверчивым смешком. — Ты никогда не «просто» что-то. Я просто хотел поскорее уйти домой, вот и все.

— А. Понятно.

Я сглатываю и отворачиваюсь, чтобы он не увидел обиду на моем лице. Мне казалось, мы хорошо проводили время. Весь вечер смеялись. Все было легко.

— Эй, я не это имел в виду, — мягко говорит он, снова поднимаясь.

— Все в порядке. — Мой голос звучит слишком небрежно, пока я отхожу к дальнему концу комнаты и делаю вид, что рассматриваю банку с пуговицами. — Уверена, у тебя есть дела поважнее, чем торчать здесь со мной.

Он прислоняется к стеллажу.

— Не особо.

Я перехожу к следующей полке, уставленной фигурками животных, а он продолжает.

— В этом-то и проблема.

— Какая проблема? — рискну взглянуть на него.

Его брови сходятся.

— Потому что мы проводим вместе кучу времени, но с каждым днем мне все сложнее... — Он не заканчивает фразу, вместо этого говорит. — Когда я сказал, что хочу домой, я имел в виду, что быть рядом с тобой иногда сводит меня с ума. И уйти было бы проще, чем отчаянно пытаться скрывать свои мысли, застряв с тобой в кладовке.

Я игнорирую тревожные звоночки в голове, сосредоточившись на крошечной глиняной лошадке в руке.

— Какие мысли?

Он проводит рукой по волосам, затем заводит ее за шею, опуская голову с долгим выдохом. Когда он снова смотрит на меня, в его глазах — лихорадочный блеск.

— Я понял, что даже не хочу проводить время с другими, если это не ты. Никто не сравнится.

— Почему?

Он хмуро проводит рукой по подбородку.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду... — ставлю фигурку на полку и не смотрю на него, —...я не понимаю, почему ты вообще хочешь проводить время со мной.

Он издает звук, полный раздражения.

— Потому что ты умная, смешная, резкая и немного странная, но даже эти слова не передают суть. Потому что одна твоя улыбка стоит сотни других. Потому что...

Я собираюсь перебить, но он поднимает руку, делая шаг вперед.

— Нет, дай мне договорить. Мне кажется, ты почему-то уверена, что ты мне не можешь нравиться. Но нравишься. Очень. Не как друг. Потому что друзья не думают друг о друге так, как я думаю о тебе.

Его голос звучит отчаяннее, чем когда-либо, задевая что-то глубоко внутри.

— Прости, если это рушит всю нашу игру, где мы притворяемся, что между нами ничего нет. Где ты делаешь вид, что тебе не нравится быть со мной, а я притворяюсь, что воздух не воспламеняется, когда ты подходишь слишком близко. Но это правда.

Стены будто сжимаются с каждым моим вдохом. Я качаю головой.

— Это так сложно.

— Блять, прости. Я знаю, что скоро уеду. Я хотел быть просто твоим другом, потому что так было лучше для нас обоих. Я пытался не чувствовать этого, потом игнорировал. Но теперь уже поздно. Потому что вся моя жизнь будто вращается вокруг тебя. Как будто ты — центр всего.