Чтение онлайн

Когда Макс появляется в дверях под бездушным флуоресцентным светом больничного холла, я поднимаюсь с пластикового кресла со скрипом, чтобы встретить его. Сердце сжимается, будто магнит, пытающийся притянуть обратно ту часть себя, что он унёс с собой много лет назад.

— Всё, — он удовлетворённо вздыхает, вытягивая шею и расправляя плечи. Он всегда был высоким, всегда занимал пространство, но сегодня кажется больше, чем жизнь.

— Тебе позвонят в колокол? — Несмотря на лёгкий больничный запах, исходящий от брата, когда я обнимаю его, под ним чувствуется его привычный лимонный аромат.

— Не стал. Как будто искушаю судьбу. — Он отпускает меня и слегка щурится. — Знаю, что это глупо. Может, вернусь через пять лет, если рак не вернётся. Или просто устрою вечеринку.

Я готова праздновать что угодно, когда и как он захочет. Я поднимаю свою холщовую сумку с линолеума, и мы выходим через автоматические двери на прохладный октябрьский воздух.

Я была так сосредоточена на том, чтобы пережить этот месяц, что только сейчас, в Риджентс-парке, замечаю, как листья начинают желтеть. Мы идём по гравийным дорожкам с кофе в руках, и я вдыхаю первые признаки осени — золото, янтарь и обещание уютных вечеров.

— Кстати, Финн только что написал, — между делом замечает Макс. — Говорит, прислал мне цветы с поздравлениями.

— Это… — я натягиваю улыбку, — очень на него похоже.

Грудь сжимается при мысли о том, как он листает сайты с букетами в поисках идеального, как ставит будильник, чтобы написать Максу в нужное время, как уголок его рта дёргается в полуулыбке, пока он печатает. Я проверяю свой телефон и вижу его сообщения, и мне больно осознавать, что раньше его имя на экране приносило утешение, а теперь — только ноющую тяжесть.

Финн: Обними сегодня Макса от меня покрепче.

Финн: И себя тоже, ладно?

Меня пронзает чувство вины, когда я пролистываю вверх и понимаю, что забыла ответить на его прошлое сообщение — фото его новой квартиры, где в зеркале на стене едва видно его растрёпанные волосы и небритую щетину. Чаще всего я слишком занята, чтобы ответить сразу, и с каждым днём я всё больше понимаю, что благодарна тому, что наше общение сошло на нет. Так немного легче.

Сначала мы переписывались, как раньше. Он сообщил, когда приземлился в Сан-Франциско, я рассказала забавный случай с клиентом, он прислал фото отвратительного гостиничного кофе. Мы даже несколько раз созванивались по FaceTime — и, возможно, именно тогда всё пошло под откос. Я только и думала о том, как странно видеть его на другом конце провода. Вот он, но не совсем. Слишком уж это напоминало метафору того, как близко мы были к тому, чтобы стать… чем-то. Но так и не стали.

Я знала, что так может случиться, но недавно размягчившаяся часть меня всё ещё надеялась, что этого не произойдёт. Он занят тем, что начинает новую жизнь, как и обещал ещё при нашей первой встрече, а я занята тем, что пытаюсь держать под контролем чувства, которые годами разъедали меня. Он всегда должен был уехать, а я — остаться. Сидеть у телефона и пытаться поддерживать отношения на шаткой почве ничего не изменит.

Макс разваливается на первой же свободной скамейке и говорит:

— Как только я отосплюсь недели две, мне не терпится снова отправиться исследовать мир. Лондон — отличный город, но я до сих пор не могу поверить, что ты живёшь здесь постоянно. Это просто… слишком.

Усталость легла морщинками на его лицо, но адреналин и облегчение вернули блеск в его глаза, и от этого мне так легко, что я готова взлететь.

— Думаю, поэтому мне здесь и нравится. Вокруг всегда столько людей, что можно убедить себя, будто ты не одинок и не скучаешь.

Я сдерживаюсь, чтобы не переставить его стакан, который он поставил на край скамейки, и наблюдаю, как ребёнок убегает от матери, а она подхватывает его на руки под весёлые визги.

— Не представляю, как можно выбрать место, чтобы жить там постоянно. Кажется бессмысленным обустраивать свой дом, когда ты вечно в движении. — Он складывает свободные руки за головой и потягивается. — Знаешь, можно было ожидать, что дети пары, которая вместе почти сорок лет, будут куда лучше нас в вопросах обязательств.

— Наше детство было слишком безоблачным, — сухо замечаю я. — Пришлось самим найти себе проблемы.

Он смеётся и резко наклоняется вперёд — и, как я и предвидела, его стакан опрокидывается, проливая немного американо на край его клетчатой рубашки, прежде чем он успевает его поймать.

— Ничего, — невозмутимо говорит он. — Когда-нибудь я съеду от мамы с папой. Когда-нибудь.

— Ты же знаешь, они просто переедут за тобой. — Я открываю коробку с пончиками и выбираю тот, что с розовой глазурью и посыпкой, похожий на мультяшный. — Они и так ненавидят, когда ты путешествуешь. Волнуются, что ты так далеко.

— Ух, тебе-то легко. Ты можешь сваливать в пустыню Гоби, и максимум, что они сделают — попросят открытку прислать. — Он тут же спохватывается и пытается поправиться. — То есть, я не хочу сказать, что им на тебя наплевать. Просто они не пытаются закутать тебя в вату.

— Всё в порядке. Ты прав. — Я стряхиваю крошки с колен. — Мне действительно легче.

Но я говорю не только о том, что мама и папа слишком опекают меня.

На его лице мелькает нечитаемое выражение.

— Можно задать тебе вопрос? — Он снова ставит чашку с кофе, но не ждёт моего согласия. — Ты бы поменялась со мной местами, если бы могла?

— Да.

Мой ответ мгновенный. Я бы забрала его боль без колебаний.

— Так я и думал. — Он кивает про себя. — Но я бы не стал. Меняться местами. Иногда я представляю себя на твоём месте, и это вгоняет меня в штопор.

«Штопор» — это мягко сказано. «Падение в бездну» — куда точнее. Те бессонные ночи, когда я представляла жизнь без него, наверное, будут настигать меня в самые неожиданные моменты до конца моих дней, как бы я ни старалась их отогнать.

— Это ничто по сравнению с тем, через что пришлось пройти тебе.

Он раздражённо хмыкает.

— Не буду врать и говорить, что я не мечтаю отчаянно, чтобы этого никогда не случилось. Или что это не повлияет на всю мою жизнь. Но когда ты проходишь через это сам, ты хотя бы чувствуешь себя активным участником. А вот сидеть и смотреть со стороны, наверное...кажется полным бессилием.

Я всегда восхищалась способностью Макса видеть ситуацию глазами других. Но здесь он ошибается.

— Всё, что я делала, — это стояла рядом и переживала.

— Вот именно. Это тоже больно. Особенно после того, что случилось в прошлый раз. Чужой опыт не отменяет твоего. Тебе нужно перестать думать, что твои чувства не важны, Кол. — Он хмурится, и его неодобрительный взгляд на мгновение выбивает меня из колеи. — Я серьёзно, это начинает раздражать.