Чтение онлайн

–  Ну да, ну да… - задумчиво покивал Пафнутий и сделал большой глоток: чем дольше он общался с близкими друзьями Смерти, тем меньше понимал…

Вбежав в спальню, Ричард направился прямиком к столику, налил в бокал вина, опрокинул его в рот и шумно выдохнул, чувствуя, что храбрости заметно прибавилось. Потом уселся на край постели и легонько коснулся оголённого плеча жены.

–  Стася.

–  Мм… - томно протянула Хранительница, открыла глаза и улыбнулась.
– Привет, милый. А почему ты одет?

–  Нужно поговорить.

Ричард убрал руку и пересел в кресло, подальше от искушения. В изумрудных глазах мелькнуло настороженное удивление. Хранительница села, подоткнула под ноги одеяло и выжидающе посмотрела на мужа.

–  Обещай, что выслушаешь меня, любимая.

–  Что происходит, Ричи?

–  Сначала пообещай!

Станислава поджала губы и забарабанила пальцами по простыне:

–  Хорошо.

–  Речь о твоём отце и… брате.

–  Ах, вот оно что!
– Хранительница зло прищурилась.
– Что ещё натворил этот выродок?

Щека инмарца болезненно дёрнулась, но он упрямо продолжил:

–  Откуда такая ненависть, Стася? Разве мы не можем жить в мире? Ведь, что бы ты себе не придумывала, мы одна семья.

–  Моя семья - ты и отец!
– рявкнула Станислава, сминая пальцами шёлковую простыню.
– А Дима безродная тварь! Они с Олефиром стоили друг друга! Одна мразь вырастила другую!..

–  Не ври хотя бы себе! Ты по-прежнему любишь его! Едва я заговорил о Диме, ты накинулась на меня, как разъярённая тигрица. А ведь я лишь сказал, что Дима - твой брат. Неужели тебя до сих пор мучает именно это, Стася?! Причём мучает так, что ты готова разорвать его на куски? Тебе было бы легче, если б он умер?

–  Да! Я день и ночь об этом мечтаю!

Ричард отвернулся, не в силах видеть лютую ненависть, бушующую в изумрудно-зелёных глазах, слишком уж напоминала она отчаяние обманутой женщины. Инмарец стиснул подлокотники и вдруг подумал: "А была ли она моей? Неужели страстные объятья и поцелуи лишь месть брату за то, что он - брат? Вот идиот!"

Хранительница продолжала что-то пылко говорить, но Ричард не слушал. Он чувствовал себя предателем и мерзавцем, и не знал, что сделать, чтобы хоть как-то оправдаться перед побратимом. Дима ни словом не упрекнул бы его, Ричи был в этом уверен, но как жить с совестью, настойчиво шепчущей о предательстве? А ещё инмарец вдруг осознал, что как бы ни нравилась ему Стася, он больше не сможет прикоснуться к ней. Пара фраз о Дмитрии - и их брак потерпел фиаско.

"Интересно, долго мне осталось небо коптить?" - кисло подумал принц, посмотрел на замолчавшую жену и ласково улыбнулся:

–  Прости, Стася. Не стоило мне затевать этот разговор. Давай лучше позавтракаем, идёт?

–  Идёт, - кивнула Хранительница, кожей ощущая, что теряет мужа.

"Не может быть! Будь что-то не так, отец бы предупредил", - подумала она и, отринув дурные предчувствия, потянулась за пеньюаром…

Фёдор ждал появления новобрачных в трапезном зале. Первым делом маг внимательно посмотрел на дочь, но ничего особенного не заметил. Заклятие сидело на месте, и ненависть к брату по-прежнему цвела в Стасином сознании буйным цветом. "Вечно инмарцы только болтают…" - усмехнулся маг и широко улыбнулся зятю.

Император, как и все лайфгармцы, с детства наслушался преданий о том, как столетия назад, во времена воцарения запретного сына Хранительницы, инмарские воины сражались с лирийскими магами мечами. Именно на Инмар опирался проклятый маг, когда семимильными шагами шёл к мировой власти. После братания Димы и Ричарда, высшие маги даже поговаривали, что сын Алинор идёт по стопам далёкого предка. Но Дмитрий, в отличие от первого императора Лайфгарма, не обладал великодержавными амбициями. Что же касается соотечественников Ричарда, то истории о победах воинов над магами оставались историями. С годами они, как и положено, обрастали новыми и новыми подробностями, однако дыма без огня не бывает, и когда зять уверенно заявил, что справится с его заклятием, Фёдор занервничал - слишком свежи были воспоминания о последней войне между Лирией и Инмаром. Но у Ричарда ничего не вышло, и император окончательно уверился, что предания лгут, и стародавняя победа Инмара - следствие помощи запретного сына Хранительницы, а уж про последнюю войну и говорить нечего. Без помощи Олефира Инмар бы капитулировал.

Однако за наглость зятя следовало наказать. "Только спешить не стоит", - с садистским наслаждением подумал Фёдор и расплылся в доброжелательной улыбке.

–  Что, голубки, подустали? Бывает. Может, устроим приём или охоту? Ты же заядлый охотник, Ричи, не так ли?

–  Не сегодня, - покачал головой инмарец и глотнул чая.

–  Жаль… Утром мне доложили, что к северу от Илиса видели огромного секача. Давай, по-семейному, вдвоём, оседлаем коней и в погоню! Представь: ветер в лицо, схватка, тёплая кровь, бьющая из колотой раны.

Глаза императора затуманились, как у влюблённого, и Ричарда передёрнуло от отвращения. На секунду перед глазами мелькнула оскалившая кабанья морда, а потом он увидел Артёма. Временной маг укоризненно покачал головой, отвернулся и пошёл прочь. "Стой!" - мысленно прокричал Ричард, но друг не обернулся. Он уходил, а вокруг клубилась и разрасталась тёмная, безнадёжная мгла.

–  Я хочу навестить друзей!

Стася скривилась, точно надкусила незрелую сливу:

–  Зачем?

–  Они мои друзья!
– Ричард с вызовом посмотрел на императора: - Или в Литте я узник?

–  Ну, что ты, дорогой зятёк. Ты полноправный член нашей семьи. Именно поэтому я не могу отпустить тебя в Керон. Не сейчас, по крайней мере. Подданные не поймут, если принц Лайфгарма сбежит от своей принцессы через пару дней после свадьбы.

–  А зачем им знать? Отправьте меня с помощью магии и все дела!

–  Это для инмарского принца сходить в гости было пустячным делом, - возразил Фёдор, тщательно размазывая по хлебу паштет, - а для принца Лайфгарма такой визит может иметь нежелательные последствия.

–  Это какие же?

–  Крайне негативные. Например, наместник Инмара может подумать, что мы ставим годарского наместника выше него.

–  Инмарский наместник - мой отец! Он всё поймёт правильно!

–  Отец отцом, но когда начинается политика… Нет, рисковать нельзя, - замотал головой император и впился зубами в бутерброд.

На щеках Ричарда заходили желваки:

–  Ты тоже так считаешь, Стася?

–  Конечно, милый. Я думаю, что такие друзья, как Дима, Артём и тем более Валентин вредят имиджу принца Лайфгарма!

–  Ну, знаешь!..

Инмарец задохнулся от возмущения. Он готов был разразиться праведным негодованием и высказать жене всё, что накопилось в душе за утро, однако, взглянув на императора, захлопнул рот. Фёдор расширенными от ужаса глазами таращился прямо перед собой. Одна рука его сжимала столовый нож, другая, с надкушенным бутербродом, застыла в нескольких сантиметрах от губ. "В Кероне что-то произошло", - догадался Ричард, и его обдало холодной волной ярости.

–  Прекрати на них пялиться!
– заорал инмарец, вскакивая из-за стола.