Чтение онлайн

Вилина обняла Веренику, холодной ладонью провела по длинным белокурым волосам и красными, как кровь, губами коснулась нежного гладкого лба.

–  Она моя, Корин. Займись второй!

Стася с ужасом посмотрела на молодого вилина.

–  Вот мы и снова встретились, сладкая моя. Жаль, что ты не можешь убивать, как твои друзья, зато ты доставишь мне иное удовольствие, - мелодично произнёс Ор и облизнулся.
– Ты очаровательна, твоя кожа нежная и тонкая, твои губы сочные и терпкие…

Вилин старался изо всех сил, но заклинание отца, растворившееся в сознании Хранительницы, надёжно защищало от восхитительно-опасных речей.

–  Заткнись, мразь!

–  Ты грубая и неуравновешенная, детка, - сладострастно улыбнулся Корин, - но мне это даже нравится. Мы весело проведём время.

Вилин шагнул к женщине и схватил её за руку. Стася вскрикнула, попыталась вырваться, но холодные пальцы вилина клещами сжимали запястье. Обречённо взглянув на счастливое личико Вереники, Хранительница скрипнула зубами от бессилия и перестала сопротивляться.

Корин усадил пленницу на коня, и всадники поскакали по пустынному безжизненному полю. Одной рукой вилин держал поводья, а другой нежно обнимал Стасю за талию, с наслаждением вдыхая аромат шелковистой кожи. Хранительница сидела, как каменная: холодные губы то и дело касались шеи, и женщине казалось, что вампир вот-вот укусит её.

–  Не бойся, детка.

–  Я убью тебя, урод.

–  Ты восхитительна! А насчёт "убью", это правда? От рук такой красавицы, я ещё никогда не умирал, - усмехнулся Корин и, склонив голову на плечо женщины, мечтательно замолчал.

Всадники выехали на свинцово-серый тракт и пустили коней галопом. Прямая, как струна, дорога рассекла поле, лес и врезалась в высокие деревянные ворота. Серые людишки гурьбой навалились на створы, и кони вступили во двор усадьбы. Корин мечтательно улыбнулся, последний раз коснулся губами нежной кожи, спешился и галантно подал пленнице руку:

–  Добро пожаловать домой, сладкая моя!

Проигнорировав вилина, Хранительница сама спрыгнула с лошади и осмотрелась. Огромный двор казался стерильно чистым. Впечатление, правда, портили унылые фигуры в мешковатых серых хламидах, ветхих и неопрятных.

Корин махнул рукой, и безликие слуги кинулись на зов вилина, подхватили коней под уздцы и повели к конюшне. Стася с отвращением смотрела им вслед: жалкие серые людишки напоминали крыс в человечьем обличье. К горлу подкатила тошнота. Хранительница поспешно отвернулась, и взгляд наткнулся на счастливое личико Вереники, которая прижималась к Стилле Ам, точно к родной матери. Ненависть захлестнула Станиславу, в лицо ударила краска, и Корин расхохотался.

–  Ты бесподобна, сладкая моя! Сколько эмоций! Сколько страсти!

–  Заткнись, мразь!

Хранительница замахнулась, но вилин ловко перехватил её руку и потащил к крыльцу. Стилла и Вереника двинулись следом. Взбежав по деревянным ступеням, Корин хотел толкнуть входную дверь, но она распахнулась сама, и из полумрака прихожей выступил высокий импозантный вилин в роскошном красно-белом камзоле, из-под манжет и ворота которого струились кружевные водопады.

–  Привет, Морин Мор!
– беззаботно воскликнула Стилла.
– Смотри: наша гостья вернулась! И подружку с собой захватила!

Морин подошёл к Станиславе и с любопытством взглянул в перекошенное ненавистью лицо.

–  Чего вылупился, урод!

–  В чём дело?

Мор отпрянул от женщины, недоумённо приподнял брови и с нескрываемым недовольством посмотрел на сородичей.

–  Нашу гостью зачаровал кто-то другой.
– Стилла хихикнула, скользнула к Морину и положила холёные ладони на его плечи.
– Но так даже забавнее, не находишь?

–  Конечно, дорогая, - прошептал Мор, обнял вилину и припал к карминово-красным губам.

Страстный поцелуй вампиров заставил Хранительницу вспомнить Ричарда и счастливый медовый месяц в Литтийском дворце. Глаза защипало, но женщина не позволила себе разреветься: "Нужно быть сильной, чтобы дожить до прихода Димы!" То, что брат придёт в Вилин, Стася не сомневалась, и мысленно взывала к нему, требуя, чтобы он поторопился.

Меж тем Морин оторвался от губ вилины и повернул голову к блаженно улыбающейся Веренике:

–  Какая милая девочка. Настоящее чудо! Ты сделала мне царский подарок, любимая.

–  Почему тебе?
– капризно поджала губы Стилла, и Мор поспешил исправиться:

–  Прости, конечно же нам!

Морин распахнул дверь и, взяв пленниц за руки, повёл их по длинному коридору с мышастыми пустыми стенами. Голо и уныло. Ни единого украшения. Зато, когда вилин распахнул двери одной из комнат, Стася и Ника зажмурились от пронзительно ярких цветов: алые диваны и кресла, пурпурные обои, тёмно-вишнёвые ковры, тяжёлые багряные гардины. По стенам, оплетая мебель и окна, змеились толстые лианы с глянцевыми ядовито-зелёными листьями.

От беспощадной агрессии красного у Стаси заслезились глаза, а вот Вереника восхищённо ахнула: околдованная девочка воспринимала на ура всё, что исходило от вилинов.

–  Здесь вы будете жить, сладенькие мои. Мы не станем разлучать вас. Мы будем заботиться о вас.

Морин хлопнул в ладоши, и из боковых дверей в комнату вошли горничные в коротких гранатовых платьях. Хранительница даже моргнула от удивления: белокожие, стройные девушки совершенно не походили на убогих людишек-крыс, копошившихся во дворе усадьбы. Правда, всмотревшись в лица служанок, Стася обнаружила, что их глаза так же пусты и равнодушны. "Те же куклы, только повыше качеством", - со вздохом констатировала она и нервно сглотнула, представив себя марионеткой в руках вампиров.

–  Переоденьте и накормите их. Я хочу, чтобы наши гостьи выглядели аппетитно, - между тем распорядился Мор и облизнулся.

Вилины покинули комнату, а безмолвные горничные занялись пленницами. Стасю и Веренику накормили, вымыли, одели в тяжёлые бархатные платья цвета переспелой малины и подвели к напольному зеркалу. Хранительница с содроганием взглянула на своё отражение: талию стягивал тугой корсет, оставляя плечи и руки открытыми. Рыжие волосы уложены в высокую причёску - ни один локон не падал на белоснежную шею. И мёртвый Ключ на тонкой цепочке как символ беспомощности и неизбежного конца.

–  Нравится?
– раздался вкрадчивый голос Корина, и Станислава, задрожав, словно загнанная на край пропасти олениха, шарахнулась в сторону, но вилин скользнул следом и прижал пленницу к стене. Холодные изящные пальцы пробежались по бледной щеке, точёной шее, оголённому плечу… и Хранительница в бессилии простонала:

–  Пусти…

–  Не бойся. Тебе будет хорошо. Ты будешь умирать долго.

–  Отпустите хотя бы девочку…

–  Зачем? Она тоже вкусная. Возможно, вкуснее, чем ты.