Чтение онлайн

Император мысленно дал учителю в зубы и, сгорая от досады, широко улыбнулся:

–  Мы выставим Смерть из Лайфгарма. Обоих Смертей!

После того как Дмитрий вынес Фёдору приговор, высшие маги воспарили духом. Они забыли о почтении, отринули раболепство и смотрели на него, повелителя мира, как на равного. С каким бы удовольствием император испепелил наглую троицу! "Нет, они не умрут. Как только Смерти уйдут, я покажу, кто тут хозяин! Но сначала дело!" И Фёдор кратко объяснил бывшим коллегам, что от них требуется. Согласно кивнув, Корней, Михаил и Роксана встали посреди кабинета, образовав круг, и забормотали заклинание. Воздух в комнате загустел, словно превратившись в прозрачное желе, и распался на тонкие, прочные нити. Нити зазмеились, задрожали, выискивая цель, и ринулись в разные стороны.

Стася обернулась, почувствовав чьё-то невидимое присутствие. Непонимающе завертела головой Вереника. "Что за хрень?" - проворчал Солнечный Друг, интуитивно ощущая направленную на него магию.

Колдовство оплело жертв плотными коконами, лишило воли и потащило за собой, прочь из Лайфгарма. Фёдор, Корней, Михаил и Роксана поднатужились, пробиваясь в Безвременье, и вдруг испуганно вскрикнули: неведомая магия вырвала Валентина из кокона и укрыла от их проницательных взоров.

–  Ну и шут с ним!
– истерично заорал император.
– Девок не упустите!

Последний рывок, и маги обессилено сползли на пол.

–  Нельзя расслабляться. Прячемся, - еле слышно простонала воительница, и бывшие члены Совета, не вставая с пола, покинули Литтийский дворец…

Валечка резко вдохнул, и из глаз брызнули слёзы. Ощущение было такое, словно невидимая рука сорвала его с вершины колеса обозрения, рывком протащила вниз, но в последний момент остановилась и мягко поставила на землю.

–  А ты что здесь делаешь?
– прозвучал рядом знакомый голос, и, проморгавшись, Валентин увидел Ричарда. А потом и дверь Стасиной квартиры.

–  Вот дьявольщина! Земля!

–  Я спросил: что ты здесь делаешь?
– не унимался инмарец.
– Это Дима дурит? Или ты сам домой попросился?

–  Ага, как же! Давно на работу не ходил.
– Валя огляделся и кивнул на меч в руках друга.
– Что стоишь? Дверь ломай. У меня ключей нет, мы ж с твоей женой в разводе.

–  Но…

–  Потом, Ричи. Сейчас кто-нибудь появится, и мы прямиком в дурдом загремим. Круши замок, только тихо, а то не санитары, а менты загребут. Тоже приятного мало.

Из речи Валентина инмарец понял далеко не всё, но спорить не стал: аккуратно просунул меч в щель между дверью и косяком и чуть надавил. С тихим щелчком дверь отворилась, и друзья юркнули в квартиру. Землянин пошарил по стене, нащупал выключатель, и прихожая озарилась мягким желтоватым светом.

–  Обойдёмся без тапок, думаю, - сварливо произнёс Солнечный Друг и отправился на кухню.
– И как мы теперь в Лайфгарм вернёмся? Лично у меня на Земле дел никаких. А у тебя?

–  Хватит болтать!
– Ричард втиснулся за стол, осторожно прислонил меч к батарее и поинтересовался: - Кофе варить умеешь?

–  Ещё как!

Валя распахнул шкафчик, достал турку и засуетился у плиты.

–  Ты ведь любил Стасю. Почему вы расстались?

–  Ты уже спрашивал однажды, Ричи. Видишь ли, сначала я думал… - Землянин осёкся, машинально поставил турку на огонь и обернулся к другу.
– Погоди! Вспомнил: прежде чем я попал на Землю, меня куда-то тащили. Куда-то… в Безвременье!

–  Тёма совсем свихнулся?..

–  Постой… Я был не один… О, нет!

–  Да говори, не тяни!

Валентин поднял на принца испуганные глаза:

–  Стася и Ника… Они в Вилине, Ричи!

–  Не может быть! Дима не позволил бы…

–  Их сожрут.

–  Заткнись!
– рявкнул инмарец и шарахнул кулаком по столу.

Солнечный Друг инстинктивно отшатнулся, задел турку, и она завалилась на бок. Раздалось шипение, синий газовый цветок увял, и мужчины растерянно уставились на расплывающееся вокруг конфорки пятно. Ричард и Валентин не были магами и повлиять на ситуацию не могли, им оставалось ждать и надеяться, что Смерти не забудут о друзьях и придут за ними.

Дмитрий устало опустился на стул. День едва перевалил за полдень, а маг уже чувствовал себя так, словно провёл без сна и отдыха неделю. Взглянув на друга, Артём осуждающе покачал головой, но ничего не сказал. Устроился рядом за столом, придвинул к себе фарфоровую чашку с чаем и насыпал в неё три ложки сахара.

–  Ну, не могу я так, сразу, - тихо сказал Дима и прикрыл глаза.
– Она счастлива, Тёма. Да и Ричи влюблён. Каково ему будет потерять жену?

–  Для спасения Инмара Ричи не только женой пожертвует. Так воспитан, - пожал плечами временной маг, глотнул чая и блаженно улыбнулся.
– Хватит лгать себе, Смерть! Дело не в Ричарде. Ты не можешь убить сестру и точка!

В руке Дмитрия задымилась сигарета. Он глубоко затянулся и открыл глаза:

–  Завтра. Я сделаю это завтра!

–  Ещё день счастья для молодожёнов? Как трогательно!

–  Не ёрничай.

–  Что ты, что ты, - усмехнулся временной маг.
– Только объясни: почему ты всё должен делать сам? У тебя же есть я! Я могу…

–  Это не обсуждается, Тёма!
– категорично отрезал Дмитрий и вдруг вскочил: - Стася!

–  Что ещё?
– проворчал Артём, прикрыл глаза и аж подпрыгнул: - Ника! Она пропала! И Валя! И Ричард! Ну, что, хозяин, допрыгался? Говорил же: нельзя оставлять Федю в живых!

Дмитрий вздохнул: друг был прав, но с другой стороны, убей он императора - Стася сейчас была бы мертва.

–  Их нигде нет!
– истерично кричал временной маг.
– Нигде! Ни Стаси, ни Вереники! Куда он их дел? Ну, ничего, я из него всю душу вытрясу! Он мне скажет…

–  Вилин.

Артём замер. Губы его дрогнули, зрачки расширились от ужасных воспоминаний.

–  Он бы не смог! Наверняка, просто прикрыл их заклинанием, поэтому мы…

–  Это единственное разумное объяснение, Тёма.

Временной маг нервно передёрнул плечами, глухо рыкнул, и в шоколадных глазах засветилась решимость. Расширенные зрачки затопил ледяной серебряный свет, и вот уже на мир взирает Смерть, жестко и весело.

–  Давай наконец убьём Федю, хозяин!

–  Позже, - равнодушно отозвался Дмитрий, и холодными белыми глазами посмотрел на друга.
– Ричард зовёт нас.

–  Слышу. Так куда мы пойдём - на Землю или в Вилин?

–  Ричи не простит, если путешествие в Безвременье пройдёт без него, - улыбнулся Смерть, и глаза его потеплели, став бело-голубыми: в квартире сестры был ещё один, дорогой его сердцу человечек.