Чтение онлайн

Он вскинул руку. Пальцы с хрустом вошли в грудину Редрана и там сжались.

– Надо потренироваться.

Хрипы демона заглушил безумный женский смех.

Тень больше не была у него за спиной. Тьма стояла рядом.

– Здесь Даркхолд убил отца?

– Человека, который его вырастил. Не думаю, что можно назвать ван дер Грима отцом Дарка. Отцы так не поступают.

– Родители бывают разные. Тебе ли не знать.

Кейман подошел к краю обрыва и задумчиво потрогал камень носком ботинка. Через несколько секунд, словно после раздумий, камень полетел вниз.

– Зачем мы здесь?

– Мне снилось, что он пришел сюда. – Деллин плотнее запахнула куртку. – Подумала, что магия, возможно, возвращается. И сны снова что-то значат.

– Сны всегда что-то значат. Но не всегда то, что нам бы хотелось.

– Ты о чем?

– Возможно, нам придется смириться с положением вещей. С тем, что Даркхолд – король Бавигора. И что Бавигор – враг Штормхолда. Возможно, мы с Даркхолдом должны быть на разных сторонах. Таков его путь… и наш. Твой.

– Я не могу, – тихо ответила Деллин. – Не могу дать ему превратиться в чудовище. Он не заслуживает такой судьбы.

– Или ты хочешь искупить вину перед его отцом? Исправить ошибки прошлого?

– Ошибки?!

В прежние времена, когда Деллин ди Файр бывала в такой ярости, в небе сверкали молнии. Но сейчас низкие серые облака остались глухи к эмоциям своей повелительницы.

– Вину?! Мою вину перед Акорионом?! Я виновата перед ним?!

– Я этого не говорил, – спокойно отозвался Кейман. – Но если бы наши чувства были к нам справедливы… он был твоим братом-близнецом. Половинкой тебя.

– Ты – моя половинка, – отрезала Деллин.

– Да, и поэтому я тоже чувствую вину. Возможно, куда более сильную, чем ты, потому что я должен был уберечь вас. И мне тоже хочется уберечь Даркхолда, чтобы избавиться от этого чувства. Только это не сработает. И это… возможно, не то, что нужно Дарку.

– Помимо Дарка есть миллионы жизней, которые могут оборваться. Я не дам ему стать убийцей.

– Он король, который поведет свою армию, а не убийца.

– Это одно и то же.

– Арен Уотерторн – самоубийца или герой?

– Идиот.

– Кто угодно, только не он. Мне тоже жаль Даркхолда, Деллин. Но, возможно, единственный способ остановить его – это убить. А я не готов. Он не Акорион.

– Но из-за него я снова теряю тех, кого люблю.

– Ты так не думаешь. Кстати, почему тебя так ненавидит Редран? Неудавшаяся ученица, конечно, бьет по самолюбию. Но ни разу еще не видел такого бешеного педагога. Есть ощущение, что между вами нечто большее, чем неудачное сотрудничество. Любовь? За что можно так ненавидеть?

– Есть за что.

– Поделишься?

– Это некрасивая история.

– Я же был директором школы. Я привык.

– Демоны приобретали свои особенности разными путями. В основном с подачи Акориона, но и я не отставала. Давным-давно, в лучшие годы бытности Таарой, мне служил один демон. Ничего особенного, обычный паренек. И как-то он провинился. Не помню, что именно он сделал, но помню, что это была такая ерунда, что даже Акорион удивился, когда узнал. Но я впала в бешенство. И сказала, что раз он не способен думать головой, то пусть вместо нее будет звериная морда.

– Оу… да, я бы тоже взбесился. Это был Редран? Демоны так долго живут?

– Его отец. Долго живут не все, только те, над кем мы поработали. Когда используешь тьму, чтобы менять жизнь, она становится мучительно долгой. Акориону понравилось. Звериная голова – это же весело. Мы создали их достаточно, чтобы в Бавигоре и даже в Штормхолде волчья морда не вызывала вопросов. Но Редран помнил рассказы отца. Может, если бы он рассказал… я бы что-то исправила.

– Любовь и месть. Все всегда сводится или к любви, или к мести.

– К любви, к сожалению, реже.

– О, любовь – это гораздо более разрушительное чувство, – улыбнулся Кейман. – Разбитое сердце способно уничтожить мир. Идем. Вернемся во Флеймгорд. Поможем с подготовкой к наступлению Бавигора. Попытаем счастья с магией – вдруг уже начала возвращаться? Поцелуешь в нос дракона, а не то его разбитое сердце даст прикурить даже Хаосу. Даркхолд поговорит с тобой, когда будет готов. В конце концов, Элай, по их заверениям, еще жив. А значит, наш племянник еще не превратился в монстра.

Краем глаза Деллин заметила движение и, обернувшись, увидела, как Коралина оседает на камни у самого края обрыва.

– Коралина! Что случилось? Ты как?

Деллин опустилась возле нее на колени, как будто могла хоть чем-то помочь. Но она даже не могла ее коснуться. И эта беспомощность жгла сильнее каленого железа. Она думала, что пережила все кошмары, какие только существуют. Оказывается, остался еще один: дети, которым она не могла помочь.

– Скажите ему… скажите, что я здесь. Заставьте его остановиться!

– Я не могу. Мы отправили целую сотню писем, но Даркхолд не хочет говорить с нами. Что случилось, Коралина? Что с ним случилось?

– Он убил Редрана. Редран хотел провести с Одри какой-то ритуал. Он вырезал ей сердце. Я думала, что успею привести Дарка к ней, что он сможет ей помочь. Но он не успел. И он не дал Редрану провести ритуал, а потом…

Она устало опустилась на камни.

– Тень никого к нему не подпустит. Она слишком сильная. Я не знаю, что делать. Не знаю, как ему помочь. Он совсем один, а я даже не могу сказать, что я здесь, эта тьма меня не пускает!

– Редран мертв?

Деллин посмотрела на Кеймана.

– Думаешь, теперь у нас есть шанс? Если Даркхолд избавился от Редрана, то ему будет сложнее промыть мозги. И мы, возможно, договоримся?

– Я бы не рассчитывал. В Бавигоре достаточно желающих промыть королю мозги. Но кто знает.

– Может, он отпустит Элая… – пробормотала Коралина. – У него никого больше нет. Только Элай. Может, он его пощадит?

Она посмотрела с такой отчаянной надеждой, что Деллин не удержалась и погладила ее по копне светлых косичек. Точнее, попыталась – рука повисла в воздухе.