Чтение онлайн

— Приснилось... что ты... что вы все...

Голос снова предательски дрогнул. Он не стал переспрашивать. Просто обнял крепче, его пальцы вплелись в мои волосы, медленно, успокаивающе расчёсывая их.

— Это просто сон, — прошептал он, и его губы коснулись моего виска. — Я никуда не уйду. Никогда.

Его сердце билось ровно, сильно. Я прижалась к его груди, слушая этот стук, и постепенно дрожь утихла. Он не спрашивал о сне. Не требовал объяснений. Просто был здесь. Твёрдый. Настоящий.

— Завтра наша свадьба, — напомнил он тихо, и в его голосе прозвучала улыбка.

Я кивнула, чувствуя, как страх отступает, растворяясь в его тепле. За окном ветер шевелил листья сливы, а луна плыла дальше по ночному небу. И в этой тишине, в его объятиях, я наконец поверила — это правда. Завтра наша свадьба. А кошмары останутся только снами и уснула в его объятиях

Я проснулась от того, что его губы коснулись моего лба — лёгкое, едва ощутимое прикосновение, словно падение лепестка. В комнате ещё царил предрассветный полумрак, но сквозь бумажные шторы уже пробивались первые розоватые лучи. Его руки всё ещё обнимали меня, крепкие и надёжные, как корни старого дерева.

— Фэй... — он прошептал моё имя, и оно прозвучало как обещание.

Я прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах — дым, кожу и что-то неуловимо родное. В эту последнюю ночь перед свадьбой он не ушёл, остался со мной, отогнал все тени. И теперь его сердце билось под моей щекой — ровно, сильно, как барабан перед битвой.

Дверь с треском распахнулась.

— Вставайте, сонюшки! — голос Наставницы прозвучал, как удар гонга. — У невесты сегодня полдня на сборы, а вы тут валяетесь!

Чэнь застонал, прикрыв глаза ладонью, но не отпустил меня. Его пальцы прочертили невидимую линию по моей спине — тёплую, успокаивающую.

— Ещё пять минут, — пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы.

Наставница фыркнула, но в её глазах светилось редкое умиление. Она бросила на нас взгляд — он, огромный и несуразный в моих объятиях. Я, спрятавшаяся под его подбородком, как мышонок, — и покачала головой.

— Ладно, ладно. Но через полчаса я возвращаюсь с гребнями и румянами! — предупредила она, уже выходя. — И чтобы к тому времени ты, воин, был одет и накормлен!

Дверь захлопнулась, оставив нас в тишине. Чэнь вздохнул, его грудь поднялась и опустилась под моей ладонью.

— Всё будет хорошо, — сказал он твёрдо, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. Его пальцы осторожно отодвинули прядь волос с моего лица. — Верь мне.

В его глазах не было и тени сомнения. Только тёплая уверенность, крепкая, как земля под ногами. Я кивнула, чувствуя, как последние остатки ночного кошмара растворяются в этом взгляде.

Он поднялся с кровати, его тень на стене казалась огромной в утреннем свете. Прежде чем уйти, он обернулся в дверях — его профиль на мгновение озарился розовым светом зари.

— Сегодня ты станешь моей женой, — прошептал он. И это звучало как клятва.

Я осталась сидеть на кровати, обхватив колени, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Где-то во дворе запел петух. Где-то застучали посудой на кухне. Где-то мать Чэня уже отдавала распоряжения слугам.

А я сидела и смотрела на свои руки — те самые, что ещё вчера дрожали от страха. Сегодня они были спокойны.

Сегодня был день нашей свадьбы.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь бумажные шторы, медленно проползли от кровати до центра комнаты, где я сидела, словно кукла в руках Наставницы. Ее пальцы, обычно такие грубые и уверенные с мечом, сейчас работали с удивительной нежностью — заплетали, подкручивали, поправляли.

— Сиди ровно, сорванка! — ворчала она, закалывая очередную шпильку. Но в ее голосе не было привычной строгости — только сосредоточенность мастера, создающего свое лучшее произведение.

Я закрыла глаза, чувствуя, как кисточка с румянами скользит по щекам, как холодная подводка обводит веки. Запах рисовой пудры, розового масла и жасминовой помады витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежезаваренного чая.

— Ну-ка, взгляни, — Наставница наконец отступила на шаг, вытирая руки о передник.

Я открыла глаза — и замерла. В зеркале сидела незнакомка. Ее лицо было похоже на мое, но...

– Губы — алые, как спелый гранат;

– Глаза — подчеркнутые угольной подводкой, казались больше, глубже;

– Волосы — уложенные в сложную прическу с нефритовыми шпильками, блестели, как шелк.

— Это... я? — прошептала я, касаясь своего отражения.

Наставница фыркнула, но в уголках ее глаз собрались морщинки — знак скрытой улыбки.

— Ну конечно ты, дурочка. Только... приукрашенная.

Она повернула меня к большому зеркалу в резной раме — свадебный подарок от матери Чэня. В нем отражалась не просто девушка — невеста. Моё свадебное ханьфу переливалось алым и золотым, каждый узор на котором я вышивала сама — иероглифы "счастье", "долголетие", "любовь".

— Ну что, — Наставница положила руки на мои плечи, — готово удивить жениха?

Я представила, как Чэнь увидит меня — его глаза, обычно такие непроницаемые, расширятся. Как его пальцы непроизвольно сожмутся, будто он хочет что-то схватить. Как его дыхание...

— Он вообще сможет говорить, когда увидит тебя? — рассмеялась Наставница, будто прочитав мои мысли.

Где-то во дворе заиграли свадебная мелодия. Голоса, смех, звон посуды — праздник уже начинался без нас.

Наставница вдруг наклонилась и поправила складку на моем рукаве — жест неожиданно нежный для этой грубой женщины.

— Ну вот и готова наша девочка, — пробормотала она, и в ее голосе прозвучало что-то похожее на гордость.

Я встала, чувствуя, как тяжелый наряд струится по телу. В зеркале девушка сделала то же самое — не я, а та, кем я стала. Та, кого сегодня назовут госпожой Чэнь.

— Пойдем, — сказала я, и мой голос звучал тверже, чем когда-либо. — Пойдем к моему жениху.

Двор утопал в алых фонариках, их свет дрожал на поверхности чайных пиал, расставленных на длинных столах. Гости замерли в почтительном молчании, когда я появилась на пороге. Но всё это исчезло, стоило моему взгляду найти его.

Чэнь стоял у свадебного алтаря, облачённый в свадебный ханьфу, который я вышивала ночами.

Его лицо — обычно такое непроницаемое, словно высеченное из камня — вдруг лишилось всякой сдержанности. Губы слегка приоткрылись, брови взметнулись к волосам. Он выглядел так, будто забыл, как дышать.