Джирмийское клеймо
Шрифт:
– Мне было скучно, и я захотел испугать императора, в отместку за то, что он отобрал у меня честно украденную корону!
– заносчиво заявил Эллард.
– Эл!
– гаркнул Марвин.
Принц Попрошаек замялся и с досадой сказал:
– По пьяни. Я хотел, чтобы обо мне говорил весь Аргор. Я всегда хотел славы, Марви!
Серебряная кошка сел и вздохнул:
– Я так и знал! Сколько тебе лет, Эл?
– Восемнадцать.
– Я бы дал не больше пяти!
– язвительно заявил Марвин и снова улёгся, накрыв голову краем плаща.
– Можно подумать - тебе сто!
– Вор задумчиво почесал затылок, потряс друга за плечо и вкрадчиво поинтересовался: - А в самом деле, сколько тебе лет, Марви?
– Двадцать, и отстань!
– буркнул джирмиец.
– Никогда бы не подумал!
– всплеснул руками Принц Попрошаек.
– Я думал, ты гораздо моложе!
Марвин прыснул:
– Довольно, Эл! Ты вошёл в привычный образ и можешь спокойно ложиться спать.
Эллард довольно хмыкнул, улёгся под бочок к Бьянке и захрапел, а серебряная кошка целый час ворочался с боку на бок: тревожные мысли об Ильмаре не давали ему уснуть. В конце концов, он откинул плащ, сел и уставился на угли костра. Марвин изо всех сил уговаривал себя, что с его женой всё в порядке. Но Жерар задерживался, а, значит, с Ильмарой было что-то не так.
Серебряная кошка поёжился и подбросил дров в костёр. Языки пламени лизнули сухие ветки, к чёрному небу взметнулись искры и из темноты выступил эльф. Он держал на руках бесчувственное тело Ильмары, закутанное в алый джирмийский плащ.
– Она умерла, Жерар?
– ровно спросил Марвин, подняв голову.
– С чего ты взял?
– ухмыльнулся эльф и уложил Ильмару рядом с Эллардом и Бьянкой.
– Она спит. Эладии пришлось повозиться, но она справилась. Собственную жизнь она оценила выше благополучия своей подопечной.
– Жерар сел рядом с Марвином и достал из кармана вишнёвую трубку.
– Спасибо. Я в неоплатном долгу перед тобой, Жерар.
– Я сделал это ради касты, Марвин. Ты должен вернуться в Цитадель и рассказать обо всём, чего достиг в своём безумном путешествии. Перемещение, хождение через стены… Тебе есть, что рассказать джирмийцам, Марвин.
– Над трубкой эльфа заклубился сизый дымок.
Марвин взял в руки палку и с задумчивым видом стал ворошить костёр.
– Я должен помочь Элларду уйти из Аргора, сударь.
– Неужели это важнее благополучия Джирмы, Марвин?
– с нажимом спросил Жерар.
Рука серебряной кошки дрогнула.
– Я вернусь в Джирму, как только Эллард окажется в безопасности.
– Как знаешь.
– Эльф поднялся и скрылся в темноте, а Марвин бросил палку и приблизился к Ильмаре.
Он лёг рядом с женой и, стараясь не разбудить, осторожно обнял её и заснул.
Рано утром Эллард проснулся и увидел, что Марвин сидит у костра. Джирмиец выглядел счастливым и спокойным.
– Доброе утро, Эл, - приветливо улыбнулся он, подошёл к вору и протянул ему чашку горячего вина.
Принц Попрошаек удивлённо понюхал пряный напиток, поставил чашку на траву и потребовал:
– Рассказывай, что произошло, Марви!
– Не хочешь, не пей, - пожал плечами джирмиец и направился к Ветерку.
– Привет, Эл!
– раздался звонкий голос, и принц Попрошаек подскочил, как ужаленный: из-за куста появился охотница.
– Мара? Откуда ты взялась?
– Из Наполя, - улыбнулась девушка, кутаясь в алый джирмийский плащ.
– Только не спрашивай, как. Я всё равно ничего не помню. А Марвин молчит, как рыба.
Эллард скептически оглядел новый наряд охотницы и усмехнулся:
– Мне и так всё ясно.
– Он нагнулся, поднял чашу и отсалютовал ею Ильмаре: - С возращением, дорогая!
Марвин погладил Ветерка по шее и обернулся.
– Буди Бьянку и поехали!
– А завтрак?
– Поешь в седле.
– Зануда и торопыга, ворчливо произнёс Принц Попрошаек и потрепал эльфийку по плечу: - Просыпайся!
Эльфийка застонала и открыла глаза. Увидев Ильмару, она вздрогнула и огляделась по сторонам, надеясь увидеть отца и братьев, но, поняв, что охотница каким-то образом добралась до них самостоятельно, разочарованно вздохнула. Эллард залпом выпил тёплое вино, отбросил чашку в сторону и холодно взглянул на Бьянку, которая сидела на земле, кутаясь одеяло.
– Что ты застыла! Пошевеливайся! Видишь, Мара уже всё собрала!
– раздражённо рявкнул он и толкнул девушку в спину.
Эльфийка подпрыгнула, бросила опасливый взгляд на Элларда и стала резво скатывать одеяла.
Глава 16.
Иритта.
Беглецы сошли с Тайной тропы в нескольких километрах от Иритты.
– Вот это да! Пять дней, и мы на месте!
– воскликнул Эллард.
– Представляешь, Марви, какие возможности открываются перед нами?!
– Представляю. Дай тебе волю, ты превратишь тропы джирмийцев в воровские.
– Вечно ты недоволен, - пробурчал Принц Попрошаек.
– Я же не собираюсь делать из тоннелей караванные пути. Достаточно того, что я буду иметь возможность быстро передвигаться по Аргору и неожиданно появляться там, где меня совсем не ждут!
– Не вздумай лезть на тропу без меня!
– рявкнул Марвин, прижимая к себе Ильмару.
– Кстати… - Он обернулся и пристально посмотрел на эльфийку.
Бьянка поёжилась и с мольбой взглянула на Элларда, но тот лишь пожал плечами и философски поинтересовался:
– Зачем тебе чужие секреты, малышка?!
Эльфийка слабо пискнула, сползла с коня и бросилась бежать.
– Стоять!
– приказал Марвин, и девушка замерла на месте. Джирмиец поцеловал жену в щёке, спешился и неторопливо подошёл к эльфийке.
– Тебе не будет больно, - развернув Бьянку к себе, равнодушно сообщил он и зашептал заклинание. Сеть из магии забвения оплела эльфийку и исчезла вместе с воспоминаниями последних дней. Серебряная кошка отпустил девушку, и она кулем повалилась на траву.
– Надеюсь, ты не убил дочь достопочтенного Сальте?
– язвительно поинтересовался вор и, свесившись с седла, стал разглядывать бесчувственную любовницу.
– Я тоже надеюсь, - буркнул Марвин.
– А она не забудет про нашу любовь?
– картинно встревожился Эллард.
– Нет. Она забудет о том, кто я, и каким путём мы попали в Иритту. Да и наши кони станут для неё обычными животными. Так что, следи за словами и не пришпоривай Бурю.
– Джирмиец подошёл к Шторму, что-то шепнул ему на ухо, и конь скрылся в тоннеле.
– Я отправил его в Цитадель, - в ответ на вопросительный взгляд друга, пояснил он. Бьянка шевельнулась, и Марвин вскочил на Ветерка.
– Эта потаскуха поедет с тобой, Эл.
– Он провёл ладонью по алому плащу Ильмары, и тот стал скромной коричневой накидкой, приличествующей девушке из клана Куницы.