Чтение онлайн

В обществе с высокой степенью разделения труда, то есть в обществе с высокой производительностью труда, обычно платежеспособный спрос рождает предложение. Если кому-то что-то надо и тот имеет деньги, то ему это сделают. Если деньги не заработаны в поте лица, и их много, то человек не знает им цену и готов тратить их подчас только для того, чтобы показать, что они у него есть. Поэтому он начинает жить здесь и сейчас, нисколько не заботясь о том, что будет завтра. А у таких людей реальная власть. Им подчиняются, им подражают. И тот, кто с такими «шальными» деньгами начинает командовать, своими действиями дезориентируют всё общество. Вместо того, чтобы вкладываться в развитие, все потихоньку начинают ориентироваться на сиюминутное потребление. Под это, уже иррациональное, потребление, не подкреплённое никакими разумными соображениями, потихоньку перестраивается экономика. На удовлетворение иррационального спроса идут ресурсы, которые должны быть истрачены на развитие, и общество, подражая своей элите, начинает прожирать то, что надо откладывать на будущее.

Качественное изменение спроса у элиты становится тормозом развития общества с высокой степенью разделения труда. Сейчас спрос элиты переместился с заводов, с новых технологий, с покорения новых земель и т. п. на иллюзорную прибыль. Элита всё чаще вкладывают деньги туда, где можно быстро и по одноплоскостной схеме получить прибыль. Не товар, не удовлетворение потребностей людей, а удовлетворение своих потребностей в деньгах, в статусе становится определяющим мотивом поведения тех, у кого много денег.

Это — спрос элиты, которой (за не многими исключениями) нет необходимости самореализовываться в реальном производстве, в производстве продуктов питания, новых машин, в создании новых технологий изменения окружающего мира. У неё и так всё есть, ей не за что бороться, разве что только за сохранение своих денег, чем она и занимается. Из денег делает деньги, которые не имеют под собой ничего реального. Но на эти «виртуальные» деньги она покупает реальные вещи, для изготовления которых требуются реальные ресурсы. В итоге сколько ни вкладывай в производство — всё равно останешься с кукишем. Реальные деньги перемешаны с «виртуальными» и в итоге перестают «работать» и те, и другие.

Элита здесь не одинока. Если государство способно обеспечить прожиточный минимум всем своим гражданам и нет спроса на квалифицированную рабочую силу, способную трудиться в поте лица, то люди массово начинают терять привычку к напряжённому труду. Трудовые навыки лиц, полжизни получающих пособие по безработице на себя и пособия на детей, распадаются. Вырабатывается привычка жить на такие пособия, появляются привычки выживания, воровства, приспособления и т. д. Качество населения падает в этом случае даже с ростом уровня образования, процента лиц, которые заканчивают вузы.

В таком обществе при формальном росте уровня образования всё больше появляется аудиалистов, то есть тех, кто может красиво рассказать как надо, но всё реже появляются лица с маятниково-кинестетическим интеллектом, которые обеспечивают любое реальное развитие. В развитых странах все чаще на уборке мусора, на другой малоквалифицированной работе трудятся представители менее развитых стран, а местные жители сидят без работы, но нередко с не плохими пособиями. Но хорошо известно, что те, кто трудится день и ночь являются носителями иной морали, чем те, кто будучи безработным, рассуждает о том, как много получает сосед-булочник.

На протяжении многих лет под воздействием мягкой силы шло медленное, кумулятивное изменение людей в сторону от психотипа, который обеспечивает быстрое и эффективное развитие. Изменение шло постепенно, незаметно, на уровне динамических стереотипов и привычек, но принесло существенно большие проблемы, чем те, с которыми общество сталкивалось ранее.

Сложилось противоречие между кумулятивно-факторной системой причин социально-экономических явлений и системой применяемых факторных мер. Микропричины надо менять мягкой силой, а мы машем булавой там, где нужно умело работать с каждым отдельным микробом. Происходящие микроизменения малозаметны, но действуют они постоянно, ежедневно, ежечасно и направлены многие на разрушение существующей социально-экономической системы. И они пока почти не управляются.

Допустим, в стране без безработицы появился один безработный. Все поулыбались… Ничего ведь не произошло… Затем второй… третий… Затем миллион безработных… через несколько лет. Начинаем принимать решения, но уже поздно. Решения нужно было принимать намного раньше, допустим, сократив количество приезжих мигрантов в момент зарождения безработицы. И таких направлений, по которым микроизменения приводят к катастрофическим для развития общества последствиям, очень и очень много. А мы даже не имеем научного языка, методических средств понимания влияния кумулятивных причин на социально-экономические процессы (а это интуиция, жизненный опыт людей и др.).

Мягкая сила, запущенная казалось бы с простого и естественного решения, может разъесть страну, нашу культуру и мораль. Допустим, платные образовательные услуги. Впрочем, понимание такой опасности есть.

«Практика так называемых дополнительных платных услуг в школе создает риск фактической эрозии принципа бесплатности. Например, в некоторых школах формирование классов напрямую связано с необходимостью посещать определенный набор платных занятий. Или вводятся дополнительные платные консультации по подготовке к ЕГЭ в то время, как школа обязана обеспечить полноценную подготовку к экзаменам в рамках выделенных бюджетных средств. Тем самым, школа становится источником социального неравенства, вместо того, чтобы быть социальным лифтом. Поэтому давайте прямо скажем: дополнительные платные услуги могут быть, но только вне рамок основного образовательного процесса»[1].

Да, на время процесс навязывания платных услуг в школе приостановлен. Но сколько принято подобных решений в масштабе страны. И это не случайно.

Изменился тип людей, которые находятся и могут реально находятся у власти. Сейчас это в основном общественники, хотя наиболее эффективны в понимании сути происходящего и в принимаемых решениях — предметники, но в своей области. Сплошь и рядом они на услугах у общественников и живут по их заповедям и нормам. Соотношение этих психотипов циклически меняется. Однако, только с приходом к власти резонаторов происходит рывок в развитии общества, и не имеет значения является резонатор сам по себе предметником или общественником. Важны те условия, которые складываются объективно, важен лидер нации, способный почувствовать, осознать и понять как эти условия следует использовать в интересах развития общества.

При увеличении количества резонаторов во власти наступает период, когда развитие общества может стать более целесообразным, более управляемым, более прогрессивным. Различие между людьми, которые обеспечивают прогрессивное, успешное развитие общества от тех, которые это развитие бессознательно, иррационально тормозят — малозаметное, кумулятивное. Оно «на глаз» не видно. Циклически обостряющееся противоречие между предметниками и общественниками является следствием действия мало понимаемой и почти не управляемой нами мягкой силы, и потому часто становится тормозом развития общества.

В настоящее время в обществе бесспорно главенствуют не просто общественники, а общественники постпострезонаторы. Принимаемые правительствами, элитой решения чаще укладывались в логику факторных причин. Хотя внешне, на первых этапах, и то не всегда, они ведут к улучшению социально-экономического положения элиты и всего населения. Но на уровне микропричин эти решения нередко запускают разрушительные эффекты, но которые проявятся незаметно, кумулятивно через много лет.

Так, раньше жизнь своих родителей в старости обеспечивали дети. Поэтому воспитание подрастающего поколения в духе уважения старших ранее было естественным и жизненно необходимым. Жизненно необходимым было и воспитание детей в труде, в послушании, добродетельных, в готовности всегда помочь своим престарелым родителям. Родители были кровно, экономически заинтересованы в воспитании детей с соответствующими качествами, установками. По мере роста производительности труда государство стало обладать возможностями обеспечивать экономически, социально старшее, нетрудоспособное поколение. Получаемые пенсии снизили, в некоторых странах весьма существенно, экономическую зависимость родителей от своих детей. В результате стала падать рождаемость (зачем возиться с детьми, если в старости на накопления, на пенсию можно прожить), степень заинтересованности родителей в том, чтобы дети росли с определёнными нравственными качествами упала.