Элегии и малые поэмы
Шрифт:
О, эта дружба сердец, верный Тесея завет!
Можно еще их обнять, хоть раз, — быть может, последний, —
Я упустить не хочу мне остающийся час».
Медлить больше нельзя. Прерываю речь на полслове,
70 Всех, кто так дорог душе, долго в объятьях держу.
Но между тем, как еще мы прощались и плакали, в небе
Мне роковая звезда, ярко денница зажглась.
Словно я надвое рвусь, словно часть себя покидаю,
Словно бы кто обрубил бедное тело мое.
75 Метий мучился так, когда ему за измену
Кони мстили, стремя в разные стороны бег. [536]
Стоны и вопли меж тем моих раздаются домашних,
И в обнаженную грудь руки печальные бьют.
Вот и супруга, вися на плечах уходящего, слезы
80 Перемешала свои с горечью слов, говоря:
«Нет, не отнимут тебя! Мы вместе отправимся, вместе!
536
Метий Фуфетий — вождь альбанцев, предавший своих союзников римлян и за это казненный: его привязали к двум колесницам и разорвали, пустив коней в разные стороны.
Я за тобою пойду ссыльного ссыльной женой.
Путь нам назначен один, я на край земли уезжаю,
Легкий не будет мой вес судну изгнанья тяжел,
85 С родины гонит тебя разгневанный Цезарь, меня же
Гонит любовь, и любовь Цезарем будем моим».
Были попытки ее повторением прежних попыток,
И покорилась едва мысли о пользе она.
Вышел я так, что казалось, меня хоронить выносили,
90 Грязен, растрепан я был, волос небритый торчал.
Мне говорили потом, что, света не взвидя от горя,
Полуживая, в тот миг рухнула на пол жена.
А как очнулась она, с волосами, покрытыми пылью,
В чувства придя наконец, с плит ледяных поднявшись,
95 Стала рыдать о себе, о своих опустевших Пенатах,
Был, что ни миг, на устах силою отнятый муж.
Так убивалась она, как будто бы видела тело
Дочери или мое пред погребальным костром.
Смерти хотела она, ожидала от смерти покоя.
100 Но удержалась, решив жизнь продолжать для меня.
Пусть живет для меня, раз так уже судьбы судили,
Пусть мне силы крепит верной помогой своей.
Элегия VI
Так горячо не чтил Антимах из Клароса Лиду,
Так Биттиду свою Косский певец не любил, [537]
537
Антимах — поэт IV в. до н. э., написавший дистихами поэму «Лида» в память своей умершей возлюбленной. Косский певец — Филет (IV в. до н. э.), родоначальник буколического жанра, воспевший свою возлюбленную Биттиду.
Как безмерно, жена, тебе я сердцем привержен,
Твой не то что плохой, но злополучнейший муж!
5 Я точно свод, готовый упасть, а ты мне подпорой:
Все, что осталось во мне прежнего, твой это дар.
Если не вовсе я нищ и наг, это ты устранила
Тех, кто спешил схватить доски разбитой ладьи.
Ибо, как лютый волк, голодный и кровожадный,
10 Возле овчарни ждет, не отлучится ль пастух;
Как порою глядит с высоты ненасытный стервятник,
Не заприметит ли где плохо засыпанный труп, —
Так, не вступилась бы ты, уж не знаю какой проходим
Все достоянье мое ловко прибрал бы к рукам.
15 Все посягательства ты отвела, добродетелью твердой
Помощь друзей снискав, — чем их отблагодарю?
В пользу твою говорит несчастный, но верный свидетель
Будет ли только иметь это свидетельство вес?
Женской честью кто выше тебя? Ни Лаодамия,
20 Спутница мужа в Аид, ни Андромаха сама.
Выпади жребий тебе воспетою быть Меонийцем,
И Пенелопу тогда славой затмила бы ты.
33 Ты бы среди героинь занимала первое место,
34 Всех бы виднее была строем высоким души.
Этим самой ли себе ты обязана, не наставленью,
Вместе с тобой ли на свет верность твоя родилась,
25 Или достойный пример твоей августейшей подруги [538]
(Если дозволено мне с высшими малых равнять)
Также тебя научил, в долголетней близости вашей,
Ей уподобясь во всем, доброй супругою быть?
Горе! Гений мой захирел, не тот он, что прежде,
30 В меру твоих заслуг голосом дань не воздам!
Если когда-то и в нас пламенели силы живые,
Долгих лишений гнет их погасил и убил.
538
Августейшая подруга — Марция (см. прим. к «Фастам», VI, 800).
35 Все же, когда не совсем бессильно мое славословье,
Жить из века в век будешь ты в песнях моих.
Элегия VII
Если лица моего ты сберег на намять подобье,
Скинь с моих кудрей Вакху приятный венок!
Этот веселья знак подобает счастливым поэтам —
Мне ли в лихие дни кудри плющом увивать!..
5 Друг, это слово к тебе, ты знаешь сам, хоть таишься,
Ты, кто на пальце всегда носишь поэта с собой,
Изображенье мое оправив золотом красным,
Чтобы видеть хоть так милые сердцу черты:
Глянешь и каждый раз про себя промолвишь, наверно:
10 «Где он, в какой дали, наш сотоварищ Назон?..»
Преданность эту ценю, но стихи — мой образ вернейший;
Сколько ни есть их, читай, и каковы ни на есть:
Песни, где я говорю о людях, менявших свой облик, —