Чтение онлайн

– Ну, же не вини себя, мой ангел. Порой потеря может обернуться новым обретением, и принести совершенно неожиданные плоды, сладость которых ты оценишь со временем. Так что не опускаем руки, наш Фредерик смекалистый джентельмен, отыщет пропажу в два счета, – сверкнув белоснежными зубами, Брижит обратилась к дворецкому. – Антуаша, ты слышал?

– Да, мадам, водитель уже в курсе и выезжает, – отрапортовал вытянутый в струну батлер.

– Оперативно, – восхитилась я, провожая взглядом, отъезжающую «сигару» с серебряной кошкой на капоте, затем спохватилась выпалила, – я же забыла указать особые приметы: огромный чемодан, светло оливковый, вернее с желтизной такой коричнево-глиняный, хотя скорее глубоко желто коричневый или умеренно коричневый…

* Меандр – плавный изгиб русла (равнинной) реки.

Прервал мои метания, бдительный камердинер, старательно артикулирующий в пластиковую трубку с длинной антенной.

– Боль-шой … че-мо-дан … ко-рич-не-вый, прием?

– Принято! – ответила трубка сквозь треск помех.

– Вот и чудно, пусть проблемой занимаются мужчины, а тебя, лапуля, ждет его величество тропический душ – первоклассное средство от любого стресса. Брижит повернулась ко мне и подмигнула, посколько усердный Ламбре, так точно переименованный ею в Ринго, нестерпимо громко тарабанил всю поездку возле моей голову, я ослабла на левое ухо и неточно расслышала последнею фразу.

– Тропический или тантрический*? – деликатно переспросила я.

– Ха-ха, – Бри разразилась заливистым смехом, – дивный тантрический душ похожий на летний дождь в тропиках, а это прекрасная идея!

Волнение постепенно отступало, мы вышагивали к массивной деревянной двери главного входа под безоблачным небом французской Ривьеры. Солнце набралось наглости и обжигало открытые плечи, хотелось спать. Бри не выпускала меня из своих защищающих объятий. В нашей небольшой семье любовь к родному человеку и забота о нем являлись поистине значимыми ценностями. Мы не гордились этим и не выпячивали на показ, просто, это был сложивший факт. Поэтому каждый разговор с близким доставляли мне истинное удовольствие, и сейчас я была счастлива от встречи с моей Брижит, а она была счастлива от встречи со мной.

Бри рассказала, что шесть лет назад они задумались обзавестись недвижимостью у воды, спокойным и уютным место, в которое можно было бы приезжать на все лето. Сначала думали о регионе Апулия на юге Италии, но проезжая Тонтескье обнаружили уединенный участок прямо посреди самшитовой рощицы, подошедший идеально. Окончательному плану виллы предшествовали десятки скетчей но наконец он был спроектирован с учетом всех пожеланий. Вилла вмещала в себя два рабочих кабинета и три спальни на втором этаже, библиотеки, гостиной, столовой зоны, кухни и еще двух гостевых спален на первом этаже. Признаться в моей Парижской квартире, арендованной три с поливной года назад, двери платяного шкафа, забитого до верху ненужной одеждой, были сломаны с первого дня моей заезда и безвольно болтались все время, занимая место и в без того крохотной спальне.

В летнем жилище семьи Арно, не нарушившим своим появлениям природной гармонии царившей на склоне, не было ни единого случайного и уж тем более поврежденного элемента. Они построили дом с видом на залив, состоящий исключительно из ровных линий и прямых углов, напоминавший сапог или английскую букву «L». Фасад был выкрашен перламутровой краской и поблескивал нежнейшими переливами на солнце. Две стены виллы были полностью сделаны из стекла, в стиле Фрэнка Ллойда Райта*, а с двух других сторон архитектор установил панорамные окна, чтобы хозяева могли наблюдать за ходом солнца, погодой и сменой времен года.

Мы вошли в прохладу огромного вестибюля, на блестящем кафеле которого, стояла желто-синяя фигура усыпанная красными точками. По правую руку громоздилась книжная полка плотно заставленная книгами. Слева на высокой стене, уходящей к естественному свету сквозь узкую полоску в потолке, висела прямоугольная шелкография** то с четкими, то с расплывчатыми черно-белыми отпечатками однодолларовых купюр***.

* Фрэнк Ллойд Райт – американский архитектор, который создал «органическую архитектуру» и пропагандировал открытый план.

* Тантрический от Tантра – искусство взаимодействия на разных планах: тела, энергии и сознания.

** Трафаретная печать (шелкография) – метод воспроизведения как текстов и надписей, так и изображений (монохромных или цветных) при помощи трафаретной печатной формы, сквозь которую краска проникает на запечатываемый материал.

*** Картина Энди Уорхолла «200 однодолларовых купюр» 1962 года. Картина, как объект, представляющий эстетическую ценность, принадлежащий к миру духовного, изображает деньги – то есть то, что можно отнести лишь к миру материального. Таким образом, Уорхол остроумно сопоставляет духовное и материальное.

– Не верю глазам, это же Уорхол* и Лихтенштейн**, – просияла я от восторга, закружившись юлой.

– Да, сторговала у Энди картину специально к новоселью, а скульптура Роя была в нашей Нью-Йоркской квартире, мы переправили ее весной во Францию и поселили в новый дом. Что скажешь? Нравится?

– Абсолютно! – не медля ответил я. – В ней чувствуется сила, – мои глаза тщательно осматривали совершенный интерьер, а новые ощущения формировали подходящие слова, – здесь царит гармония, которой под силу обнулить любое напряжение, я чувствую себя счастливейшей на Земле.

– Ха, ха, превосходно сказано, но это все исключительно заслуга Лукаса и Мии, – подчеркнула Брижит.

Стоит отметить, что дядя Лукас – профессор, доктор искусствоведения и главный куратор музея современного искусства в Нью-Йорке являл собой образец весьма многогранной личности, с ворохом увлечений, настроений и пристрастий. Как рассказывала мне в письмах Миа, когда речь зашла о наполнении гостиной пятидесяти двух летний отец, вспоминая свои молодые годы, вдруг ощутил себя эдаким франтом с холмов, неким голивудским режиссером, желающим сделать интерьер более кинематографичным. Преследуя эту цель, он скупил в магазине своего друга в Лондоне всю истинно дружелюбную, отчасти забавную и чрезвычайно пеструю мебель, не обращая внимание на ее функциональность и удобство. Так в дальнем углу гостиной справа от темно-красного камина, парящего над землей, появились две апельсиновые дольки Пьера Полена дающие возможность для неформального общения и расслабления.

Затем бесстрашная и высокохудожественная рука Лукаса вписала в интерьер комнаты тонкие неоновые светильники запаянные в длинные цилиндрические трубки и свисающие на цепочках с потолка. Дюжина не пересекающихся друг с другом ламп заливала теплым светом оранжевые кресла, торшер, ковер, журнальный столик из проволоки и оттоманку для чтения, соседствующую с книжным шкафом, уходящим своим многоцветным хвостом из корешков книг куда-то за угол. Скорее всего там пряталась большая библиотека, о которой в своих письмах отцу хвалился дядя Лукас. Он даже шутил, цитируя Андре Моруа, что время, проведенное с женщиной именно в его библиотеке, абсолютно точно нельзя назвать потерянным. Миа в своем стремление иметь дома всё, что входило в моду, не всегда контролировала ситуацию, и могла солидно потратиться на какой-нибудь ультрасовременный шифоньер, секретер или упаси господи трюмо. Ее очередное приобретение – разборный диван, жизнеутверждающей флористической окраски был выписан из Милана, доставлен накануне и установлен лицом к шестиметровой панорамной стены. Сквош прозрачные стекла который открывался изумительный вид на бескрайний океан небесной и морской лазури.

Второй этаж держался на десяти почти незаметных колоннах и двух кирпичных стенах, которые были отделаны травертинским мрамором из Италии и красноватым ониксом из Атласских гор. Мама семейства самоустранилась от планирования интерьеров в связи с огромной занятостью в редакции. Она лишь изредка давала свои комментарии по части предметов искусства и озеленению, кстати говоря, именно она и предложила посадить в центре роскошной гостиной настоящее живое дерево на которое падал дневной свет сквозь квадратное отверстие, которое при желании хозяева могли закрыть стеклянной крышей. Цокая каблуками лакированных лоферов с вырезами по бокам Бри подошла к нему и, погладив зеленый лист сказал.