Чтение онлайн

– Алло, это «Беатрис»? – спешно протараторила я.

– Да, да, Беатрисе, – чуть помедлив, ответил знакомый азиатский акцент.

– Тэкеши, добрый вечер, это Элен. Вы помните меня? Сегодня утром, я была у вас в подозреваемых.

В голове промелькнул миролюбивый образ упитанного кулинара в роли несокрушимого кухонного Рэмбо.

– О-о, – протянул высокий голос, – мадмуазель Элен, хай, хай.

– Хай, Тэкеши. Вы не могли бы позвать к телефону Жан-Жака?

– О-о, – вновь раздалось в трубке, но уже с драматической интонацией, – Жан-Жака сан ехать-ехать.

– Уехал? – раздосадованно переспросила я.

– Да-а, уехать недавина.

– Тэкеши, – я постаралась громко и без спешки отчеканить каждое слово, – передайте ему, пожалуйста, что наша встреча отменяется. Не по моей воли, а в угоду неотложными делами, но завтра я обязательно постараюсь к нему вырваться? Хорошо?

– Да, осинь харасо, Элен сан. Осинь харасо!

– И передавайте привет Леону, – добавила я с улыбкой.

– Да, осинь харасо, Леону. Осинь харасо!

– Спасибо, Тэкеши. До завтра!

– До завэтэра, Элен сан, сайонара! – японец удовлетворенный своим виртуозным французским радостно причмокнул и положил трубку.

Я верила в языковой талант Тэкеши и не сомневалась, что он предупредит Жан-Жака. На улице по-прежнему суетливо бегали официанты, музыканты настраивали инструменты, а из небольшого грузовичка выгружали рояль. Решив, мучившую меня весь вечер проблему, я побежала в комнату Мии, с намерением покопаться в гардеробе сестры и приодеться к вечеринке у бассейна.

Угловая спальня Мии была самой большой в доме и в ней же находился прославленный «kaappi» с финского шкафчик. Так вот этот «крохотный kaappi» во всю стену вмещал в себя наряды на любой случай жизни. От увиденного можно было растеряться, но я знала, что ищу. На втором уровне этой «библиотеки моды» мне приглянулись: черное боди из полупрозрачной ткани с вышивкой плюмети, жаккардовая мини-юбка с ромбами, а туфли на каблуке. По моему внутреннему убеждению, этот комплект соответствовала высшему стандарту элегантности незамужней блондинки.

Должна заметить, что больше всего моему появлению на вилле был не рад пес по кличке «Неаполь». Упитанный друг человека вел размеренную собачью жизнь в фешенебельном доме на побережье, не обращая внимания ни на какие призывы поиграть с мячом и уж тем более принести тапочки. Вислоухий Бладхаунд ночевал у кровати Мии, ел по расписанию и эпизодически, в качестве спортивных нагрузок, нюхал распустившиеся цветочки в саду. Стоит добавить, что гордый и независимый Бельгиец обожал лишь свою молодую хозяйку и с призрением относился как к одушевленным, так и неодушевленным предметам, включая не особо выразительные кусты, странную обувь на шпильках, и непонятные железяки расставленные в саду. Что касалось существ биологических, больше всего доставалось бедным пернатым семейства голубиных и воробьинообразных.

Первые, вероятно, казались Неаполю напыщенными снобами, а вторых он и вовсе воспринимал, как неуравновешенных деревенщин, то и дело шныряющих по веранде и сующих свои порочные клювы в его священную миску. Но баловать ребенка – всё равно, что бросить его. Дабы расшевелиться и выйти из житейской тоски, собакам, не меньше людей, требуются легкомысленные, спонтанные поступки и неожиданные встряски. Не часто, но хотя бы изредка. Мое стремительное падение с высоты – сокрушило иллюзию пса о безопасности этого места, а бесцеремонный кульбит в прямом смысле лег тяжким грузом на плечи, спину и хвост неудачно расположившегося между шкафом и кофейным столиком гладкошерстного бедолаги.

Дело в том, что верхняя антресоль не выдержала моего суетливого желания за нее ухватиться и чуточку подтянуться. Коварная и беспощадная деревяшка окончательно разубедила меня в том, что я легче перышка. И сорвавшись, я летела к земле в компании штабелей одежды, не надеясь на безболезненный исход этой модной авантюры. Но чудеса случаются, и в моем случае имя этому чуду – красавец Неаполь.

– Ай! – взвизгнула я, плюхнувшись на испуганного пса, который как истинный мужчина молча принял удар на себя, после вскочил и с обиженной физиономией пулей вылетел из комнаты. Я же лежала неподвижно под грудой одежды и приходила в себя. Осознав, что все конечности целы и пострадало лишь наше с Неаполем самолюбие – я расхохоталась. Да, именно таких моментов не хватало в моей городской жизни, именно за ними я приехала в это дивное место.

Пока я выбиралась из завала, а ветер кружил в танце с непослушными шторами, с улицы донесся звук подъезжающего автомобиля. Чувство предвосхищения чего-то грандиозного подняло меня на ноги, и я в миг очутилась у окна, вглядываясь в полусумрак вечернего двора. Серебристый кабриолет парковался возле мотороллера. Фары автомобиля неспешно погасли, как затухают люстры перед началом спектакля, а через секунду мужчина, силуэт которого мне показался знакомым, вышел из машины и направился в дом. За собой он катил чемодан. Чем отчетливее фонарь подсвечивал фигуру странника, тем сильнее становилось мое предвкушение – цепкое, волнующее, переходящее в пленительный восторг.

Мужчина лишь на мгновение поднял лицо и этой малости мне хватило, чтобы рассмотреть в нем того самого «Мистера Потрясение», встретившегося мне утром на вокзале. Чарующая внешность, что это дар небес или заслуга генов? Может быть он проводит семь дней в неделю на теннисном корте, отсюда у него легкий загар, длинные ровные ноги и такая уверенная походка. Я замерла в ожидании дверного звонка.

«Динь – дон, динь – дон».

Снизу донеслись торопливые шаги и голос Антуана.

– Иду, иду!

Я прошмыгнула в коридор, и крадучись засеменила к лестнице. Спрятаться я решила за древнегреческую вазу на высоком постаменте. Дворецкий щелкнул задвижкой, дверь открылась и было слышно, как резиновые подошвы переступили порог. Вошедший принес с собой запахи полевых цветов, сладкого табака и недавно отпечатанной книги. «Небрежно элегантен», – пронеслось в моих растрепанных от волнения мыслях.

Даже уставший и помятый, как неубранная постель «Мистер Потрясение» обращал на себя внимание. Свободная рубашка с подвернутыми рукавами и наспех распахнутым воротником, теннисные шорты, полупрозрачные солнечные очки, классические кеды, и белые носки с парой цветных полосок. Рослый, недурно сложен, на лице ни следа от житейских передряг, лишь голубые глаза окружены парочкой милых морщинок. Подбородок с ямочкой, высокий лоб, чувственные губы, волнистые порядочно выгоревшие на солнце волосы. Незнакомец обладал какой-то спокойной и деликатной красотой.

– Добрый вечер, господин … – Антуан, сделал паузу, чтобы мужчина смог представиться.

– Оливер … Оливер Дире, – авторитетно повторил вечерний гость тихим баритоном.

– Уверена Пьер Дире ваш близкий родственник? – спросила подошедшая к ним Брижит.

– Совершенно, верно, мадам, он мой отец. Вы с ним знакомы?

– И очень близко, мой дорогой, я много раз ужинала в компании этого обаятельным мужчины. И прошу называйте меня Брижит, я лишь немногим вас старше, – моя моложавая тетя любила ввернуть эту фразу, практически при каждом знакомстве. – Должна заметить ваш папа каждый раз проявлял себя великолепным семьянином, часто рассказывал о своем талантливом сыне, – Бри сделал многозначительную паузу и перешла на заговорщицкий шёпот. – Боюсь, что я знаю о вас практически все.