Чтение онлайн

Пара пьяных спали прямо на скамейке у ворот казармы. Дежурный изредка поглядывал в их сторону, но не удил и не трогал.

Пожилой трактирщик подметал улицу веником из хвороста, ворча себе под нос, а из соседней кузницы несло дымом и духотой: подмастерья разжигали горн. Еще немного и раздадутся глухие удары — и город окончательно проснется, заживет своей, полной маленьких забот, жизнью.

Пока же на пустынных улицах было просторно и холодно. Гнара неторопливо шла к восточным воротам.

— Славный! — окликнул знакомый голос. — Опять к дракону направляешься?

Она обернулась. На старом ящике у стены сидел одноглазый старик. Посасывал свое куриное перышко и смотрел на неё весело, но почти безумно.

— Доброго утречка, дедушка, — поклонилась Гнара, подходя ближе.

— Я всегда тут, — кивнул старик. — А ты, значит, собралась и идёшь к самому дракону?

— Наверное, — улыбнулась она.

— Вот и хорошо, — отозвался старик. — Дракон — это теперь мух ест. А почему? Я убил. Впрочем… — он покопался в складках своего старого, перелатанного плаща, и выудил туго свёрнутый берестяной кулёчек на шнурке, — Надень-ка возьми. Тебе.

Гнара удивлённо уставилась на старика. Не ожидала.

— Что это? — спросила она, надевая лоснящийся от старости шнурок на шею.

— Спрячь, спрячь, — серьёзно сказал старик. — Чтобы глаза не ослепли. Ты поймёшь, когда увидишь.

— Спасибо, дедушка, — она поклонилась, а когда выпрямилась, старик уже не смотрел на нее — уставился куда-то не то вдаль, не то в себя, бормотал что-то и, казалось, не видел уже ничего вокруг. Гнара постояла еще немного и направилась дальше.

— Дракон, девочка, — сказал старик вслед, — Иногда он просто умеет смотреть и смеяться.

Городские ворота остались позади. Эльф так и не появился. Гнара не хотела себе признаться, но пока шла по улицам, все же надеялась, что угрозу свою он исполнит и пойдет с нею. Одной выходить было почему-то страшновато. Так далеко от дома ей заходить еще не приходилось. Да и задание… отдавало каким-то душком. Странно все это.

Ладно, одна — так одна. И не идти по тракту. Она открыла карту сверилась с местностью и решила, что свернет с основной дороги чуть подальше.

— Наконец-то, — услышала она за спиной знакомый, но крайне недовольный голос.

Эльф выглядел помятым, не выспавшимся, смотрел недовольно и ехидно и готов был сожрать весь мир. Не хуже дракона.

— Я уж подумал, ты решила проспать все свое задание. Копуша.

Гнара прищурилась:

— Ты же ушёл. Я думала — насовсем.

— Ушёл. Вернулся. Прекрасной даме ведь кто-то должен объяснить, в какой стороне восток и куда идти. А то пойдёшь сейчас в сторону моря и будешь кричать, что монастыря там нет.

— Я рассчитывала идти одна, — сухо ответила орчиха.

— О, я тебя прекрасно понимаю, — оживился эльф. — Но, увы, твоя жизнь слишком увлекательна, чтобы я её пропустил. Ну, что, миледи, в путь? Или ты ещё хочешь попить травяного настойчика со своим любимым одноглазым другом?

Она промолчала. Что тут скажешь. Пора было идти.

— Правильно, нечего по кустам шарахаться, — одобрил эльф, бодро шагая рядом. — По тракту куда удобнее да и быстрее.

— Чуть позже свернем, — буркнула Гнара. Она уже заметила на спутнике совершенно новую одежду: никаких тебе дырок и швов в самом неподходящем месте, а под теплым шерстяным плащом угадывался меч. Меч! Вчера у него не то что меча, одежды толком было — только то, в чем они с болот сбежали, а теперь…

Настроение совсем испортилось, и Гнара прибавила шагу. Эльф не отставал.

Первый день тянулся бесконечно. Гнара несколько раз порывалась свернуть с тракта, как было в условиях договора, но эльф упрямо шел по дороге. А еще не позволил ей и раза передохнуть. Даже ели они на ходу.

Из еды у орчихи были только лепешки с большим куском козьего сыра — еда простая, но сытная. У эльфа в заплечном мешке нашлось и сушеное мясо, и бурдюк со свежим молоком, которым он с энузиазом принялся поить свою спутницу, и даже мешочек с сушеным виноградом. Редкое лакомство, а главное — крайне дорогое.

— Это что? — с подозрением спросила его Гнара, разглядывая сушёные сморщенные ягоды.

— Глаза открой. Виноград. Из солнечной провинции Рианнор. Сушили на шелковом покрывале, под молитвы виноделов. Пробуй, это вкусно. Девчонкам такое всегда нравится.

Орчиха с опаской взяла одну ягоду. Пожевала. И робко взяла еще. Это действительно оказалось очень вкусно. И она совсем не обратила внимания, что Эрель почти не ел сам.

Дорожная пыль упрямо ложилась на волосы, на плечи, оседала на лице. Тучи бродили по небу, наваливались на дорогу и окрестный лес, но так и не выдавили из себя ни капли дождя.

И с тракта они так и не свернули, хотя Гнара несколько раз замедляла шаг у дорожных развилок и с подозрением поглядывала на кусты, ведущие вглубь чащи.

— В договоре сказано: двигаться скрытно, — напомнила она, когда они проходили ну очень удачную развилку. — Мы как на витрине. По тракту прямо маршируем, хоть фанфары добавляй.

— А ты маршируй веселее, — отозвался эльф раздраженно. — Нет, хочешь по кустам шариться — пожалуйста, я что, против? Конечно, нет! Но пойдем мы по дороге, как все нормальные путники. И никаких возражений. И вообще, не зли меня!

— Мы у всех на виду! — процедила она упрямо.

— Нет, милая! — ехидно ответил эльф. — Это когда ты по кустам продираешься — ты на виду. А тут, солнце мое орчье, ты незаметнее соломинки в стогу.

Гнара покосилась на него — но промолчала. Какой-то резон в его словах явно был. Кроме того, заказчик что сказал? Правильно: путь на усмотрение курьера. Ну и вот…

Они так и шли — почти без остановок. Ели чаще на ходу — если это можно было назвать обедом. Иногда, правда, Гнаре удавалось уговорить спутника присесть и поесть спокойно. Но эльф уже через несколько минут начинал проявлять категорическое беспокойство и заставлял Гнару идти. Трактиры придорожные он, что примечательно, тоже обходил стороной. Ночевали то в стогу, то под кустом, то в пещере, и никогда ночью, только днем Гнаре удавалось поспать, и то урывками.

— Ты в своём уме? — ворчала невыспавшаяся орчиха, шаркая ногами по влажной тропе. — Я спать хочу! Знала бы, что ты идиот безмозглый, который ничего в походах не понимает, точно одна бы ушла.

— Конечно, — бодро отвечал он. — Просто в моём уме побольше логики. Вот тебе и не понять.

— Ты ещё скажи, что ты стратег.

— Я — стратег, поэт и немного мученик. Иду тут, с тобой, страдаю. А ты — неблагодарная и ленивая. Легенды о тебе будут короткими, но яркими. Очень яркими. Особенно та часть, где ты спишь лицом в траве.