Эликсир жизни
Шрифт:
Вэйлок задумался. Может, заняться методом выявления и наказания потенциальных самоубийц? Это может дать повышение фила…
Он стал читать дальше. Два амаранта - Блэйд Дюкерман и Фиделия Бусби - были закиданы гнилым виноградом в одной деревушке. Это случилось во время праздника. Толпа гнала их через всю деревню с криками и хохотом. Вмешались местные власти, но наказания не последовало. Все было объяснено обильными возлияниями. Власти извинились и извинения были приняты.
Интервью с дидактором Тальбертом Фальконе Вержем, выдающимся психопатологом.
Дидактор Фальконе был…
«… крайне обеспокоен нарастающим количеством умственных расстройств. 92 процента больных в стране - это психические больные. Один человек из шести находится на учете в психдиспансерах. Серьезнейшая проблема нашего времени, но ею никто не занимается, так как не видно путей ее решения, а значит, возможности повышения фила».
Вэйлок перечитал параграф. Это же его собственные слова! Он стал читать дальше с интересом.
«Причина всех психических расстройств очевидна. Интеллигентный человек, много работающий, вдруг обнаруживает, что, несмотря на все его усилия, его слоп неотвратимо приближается к терминатору. Человек впадает в транс. Временами, при определенных обстоятельствах, он становится буйным и опасным для окружающих.
Это самая характерная особенность нашего времени. И количество таких больных увеличивается в связи с тем, что повышение фила становится все более и более трудным. Разве это не трагедия? Мы, познавшие тайны материи, покорившие межзвездное пространство, построившие роскошные дворцы до небес, и, наконец, уничтожившие время, мы, знающие и умеющие так много, - все еще беспомощны, когда нам приходится иметь дело с человеческим мозгом!»
Вэйлок задумчиво положил газету. Он поднялся, вышел из кафе, пересек Эстергази сквер и прошел по Рамбольд Стрит в Мерсер.
Вот его поле деятельности - и именно тут пролегает путь в амаранты, именно здесь предлагает ему работу Бэзил, обещая поддержку. Разумеется, ему сначала будет трудно. Придется много учиться. Но Бэзил прошел через все это и теперь уже приближается к Сердам.
Вэйлок задумчиво шел дальше, дошел до башни Пела гис Индастри и поднялся на лифте на верхнюю площадку.
Вид был исключительный. Горизонт расширился до пятидесяти миль. Он видел реку Шант, Глэйд Каунти, Карневаль и даже далекое море. Внизу лежал город, извергающий низкие звуки, вверху сиял беззвучный купол неба. Вэйлок подставил лицо ветру и волна энтузиазма охватила его. Кларжес! Блистательная цитадель цивилизации в море дикости и варварства. Он, Гэвин Вэйлок, уже раз вознесся над ним.
Он сделает это еще раз!
Часть 5.
К северу от Мерсера река огибала Семафор Хилл и втекала в долину Ангелов. Затем она извивалась среди холмов Вандун Хайлед - самая красивая местность в Кларжесе. На северном холме расположился Балиас, тоже красивое место, не менее престижное. Здесь, в основном, жили Вержи и Серды, а также богатые гларки, которые компенсировали отсутствие фила экстравагантным образом жизни.
Паллиаторий был расположен всего в нескольких сотнях метров от Риверсайд Роад. Вэйлок вышел из Субвея на станции Балиас, поднялся на поверхность и очутился перед Паллиаторием. Он прошел в приемную.
Там он спросил, где ему найти Бэзила Тинкопа, и был направлен на третий этаж в 3Q3 кабинет. Найти его оказалось несложно. На двери висела табличка:
БЭЗИЛ ТИНКОП
психиатр
и чуть ниже более мелким шрифтом:
СЭТ КАДДИГАН
психотерапевт
Вэйлок вошел.
За столом сидел и работал человек. Он отчеркивал линии на листе бумаги. Вероятно, это и есть Сэт Каддиган. Он был высоким, но немощным, с костистым лицом, растрепанными рыжими волосами и чересчур длинным носом. Он нетерпеливо посмотрел на Вэйлока.
– Я хотел бы видеть мистера Бэзила Тинкопа.
– Бэзил на конференции.- Каддиган вернулся к работе.- Садитесь, он скоро вернется.
Вэйлок не стал садиться, а подошел к стене посмотреть на фотографии. Это были групповые съемки, очевидно, персонал Паллиатория. Каддиган искоса наблюдал за ним. Внезапно он спросил:
– А зачем вам мистер Тинкоп? Может, я помогу вам? Вам нужно место в Паллиатории?
Вэйлок рассмеялся.
– Разве я похож на сумасшедшего?
Каддиган наблюдал его с профессиональной беспристрастностью.
– Слово «сумасшедший» не несет в себе научной информации. Мы, врачи, редко используем его.
– Вы ученый?
– спросил Вэйлок.
– Считаю себя таковым.
На столе лежал лист, на котором было что-то изображено красным фломастером. Вэйлок взял лист.
– И художник, к тому же.
Каддиган взял лист, поднес его к носу, положил на стол.
– Этот рисунок,- ровно сказал он,- сделан пациентом. Он нужен для диагноза.
– А я думал - это ваша работа.
– Почему?
– В ней чувствуется что-то необычное. Каддиган снова посмотрел на рисунок.
– Вы действительно так считаете?
– Да, конечно.
– Вероятно, у вас те же мании, что и у больного, рисовавшего это.
Вэйлок рассмеялся.
– А что это?
– Пациента попросили нарисовать его мозг. Вэйлок заинтересовался:
– У вас много таких рисунков?
– Очень.
– Вы как-то классифицируете их? Каддиган показал на какой-то прибор.
– Пытаемся с его помощью.
– А когда проведете классификацию, что тогда? Каддиган явно не хотел отвечать. Наконец он сказал:
– Вы, конечно, знаете, что психология, как наука, развивается не так быстро, как другие науки.
– Я это предполагаю,- задумчиво сказал Вэйлок.- Психология мало привлекает талантливых людей.
Каддиган поморщился.
– Трудность и сложность нервной системы человека и отсутствие точных методов контроля. Уже набрано громадное количество материала - например, диагностика по рисункам.- Он показал на лист бумаги.- Я надеюсь, что моя работа внесет небольшой вклад в это дело. Психология бурно развивается, но всегда наталкивается на основную трудность - сложность мозга и отсутствие точных методов. О, кое-что уже сделано. Можно вспомнить амарантов Аброяна или Сашевского, Коннелй, Меларсона… Но несмотря на это, паллиатории полны больных и наши методы лечения ничем не отличаются от методов во времена Фрейда и Юнга.- Он устремил на Вэйлока пронзительный взгляд:
– Вы хотели бы стать амарантом?
– Очень.
– Решите одну из 20 основных проблем психологии и вы на вершине славы.- Он склонился над столом, как бы говоря о конце беседы. Вэйлок улыбнулся, пожал плечами и пошел по комнате.
Внезапно раздался пронзительный, леденящий душу вой. Вэйлок посмотрел на Каддигана.
– Старый добрый шизофреник,- сказал тот.- Наш хлеб.
Дверь открылась. Вэйлок повернулся. В дверном проеме стоял Бэзил Тинкоп в строгой серой униформе.
Во второй половине дня Гэвин Вэйлок покинул Паллиатории. Усевшись в воздушный кар, он полетел над городом. Солнце опускалось в оранжевый туман за Глэйд