Чтение онлайн

Не медля ни секунды, Кода подбежал ко мне и обнял, насколько позволяли его маленькие ручки. Это темное создание, само порождение тьмы, дарило мне сочувствие и жалость – то, чего я не получила от людей, проявивших ко мне такую жестокость. Горечь обиды сдавила горло.

Рыдания сотрясали меня. Я плакала навзрыд, не в силах сдержать эмоции. Плакала от боли, от унижения, от осознания того, как низко пали мои враги. Плакала от благодарности к этому маленькому существу, который не оставил меня в беде.

В его молчаливой поддержке я нашла утешение и силу.

— Спасибо, что помог мне, — прошептала я. — Спасибо, что вернулся.

Кода прижался сильнее, словно понимая, насколько мне сейчас плохо.

— Защита Академии сильная… была. Когда прибыли другие человечки, я смог проскочить.

Собрав остатки сил, я оперлась о стену и попыталась встать. Каждая клеточка тела вопила от боли, кожа горела огнем, но нужно было уходить отсюда.

Мы крались по темным коридорам, стараясь не издавать ни звука. Едва добравшись до угла, я рухнула на пол, чувствуя, как силы покидают меня. До моей комнаты оставалось пару шагов. Волдыри покрыли кожу, куда попала жидкость. Мои мысли лихорадочно метались, пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации. В лазарет идти рискованно, начнутся допросы, а в моей ситуации, это было вовсе ни к чему.

Передавать энергию не считалось запретным или же чем то опасным. Однако, перед этим каждого проверяли на совместимость… И моя "помощь" Сэмвеллу выглядела как раз как несанкционированная передача энергии. И это могло привести к более неприятным последствиям.

С дрожью в теле я поднялась, намереваясь попросить помощи у него, возможно он знает, что это за вещество и как уменьшить хоть малую часть той боли, которую я испытывала.

Я подошла к его двери и занесла руку, чтобы постучать, но дверь вдруг неожиданно распахнулась сама. Оттуда выпорхнула Селена, буквально светящаяся от счастья и довольства. На ее лице играла самодовольная улыбка. Однако, завидев меня, она мгновенно поморщилась, словно увидела нечто отвратительное, ее лицо исказилось в гримасе отвращения.

— Что за мерзость! Отвратительно! — выплюнула она, словно я была какой-то мерзкой букашкой, прилипшей к ее белоснежному платью.

Меня абсолютно никак не тронули слова Селены, гораздо больнее было увидеть выражение, отразившееся на лице Сэмвелла, появившегося за ее спиной. Это был не просто взгляд безразличия или пренебрежения, это было неприкрытое отвращение. Он смотрел на меня, как на неисправимую ошибку, на существо, недостойное его внимания, на грязное пятно, которое необходимо немедленно стереть. Его взгляд был холодным, отстраненным, словно он вообще не видел во мне человека, лишь отвратительное подобие.

Волна разочарования, настолько сильная, что меня пошатнуло, пронеслась сквозь меня. Это было не просто разбитая надежда, а осознание чудовищной наивности.

"На что ты рассчитывала? — злобно прошептал внутренний голос, словно тыкая ножом в открытую рану. —На то, что он увидит в тебе что-то большее, чем жалкую обузу?На то, что сможет принять? Неужели, ты действительно верила, что между вами возможно хоть что-то, кроме взаимного раздражения?»

Да, я верила … до этого момента.

11 лет назад.

—Пожалуйста, Сэмми, пойдем со мной, умоляю!

Женщина опустилась на колени перед сыном, ее лицо исказилось в мольбе.

— Вместе мы обретем все! Власть, невообразимую силу! Я обещаю тебе, мы будем непобедимы! — её голос дрожал, наполненный отчаянием.

— Мне не нужна власть, мама! Я хочу стать великим магом. Я сумею защитить тебя, я смогу исполнить твои желания!

В глазах матери, обычно светлых и полных любви, сейчас плескалось нечто зловещее, хищное. В них горел нездоровый огонь, словно их коснулась тень. Она схватила Сэмвелла за руки, стиснув их с такой силой, что мальчик почувствовал острую боль.

— Ты не понимаешь, Сэмми! – прошипела она, ее голос звучал чуждо и настойчиво. – Безграничная власть… это то, что нам нужно! Мы будем сами вершить свои судьбы, никто не сможет нам указывать. Все будут трепетать перед нами! Он обещал мне это!

— Кто обещал, мама? Кто тебе это сказал? — Сэмвелл испуганно нахмурился.

Вместо ответа, женщина лишь крепче сжала руки сына, ее ногти впились в его кожу. Она взглянула на него с такой мольбой, с такой отчаянной надеждой.

— Просто доверься мне, Сэмми. Пойдем со мной, прошу! Вместе мы станем сильнее, чем кто-либо. Мы с тобой… мы будем править!

— Я смогу защитить тебя, мама, – твердо произнес Сэмвелл, чувствуя, как решимость растет в его душе. – Любой ценой! Тебе не нужно очернять себя ради этого. Не нужно идти темным путем. Прошу, не бросай меня, не отдаляйся от меня!

— Слишком поздно, Сэмми. Слишком поздно, — прошептала женщина, ее взгляд устремился куда-то вдаль, словно видя нечто, недоступное Сэмвеллу. — Я уже сделала свой выбор.

В воздухе внезапно запахло тленом, гнилью. Комната наполнилась леденящим холодом, который проникал в самые кости. Сэмвелл почувствовал, как в его сердце зарождается леденящий страх. Страх не за себя, а за свою мать. За ту, которую он любил больше всего на свете, но которую, казалось, стремительно терял.

***

Сэмвелл Ронн.

Она звала меня. Звала, причиняя невообразимую боль.

Мы были связаны тонкой нитью, и эта связь уничтожает меня раз за разом, поглощая целиком.

— Мама… прошу… остановись…

Дикая боль разъедала меня изнутри, высасывая каждую крупицу жизни.

«Пойдём со мной», —эхом отдавались в голове слова матери, искаженные и чужие. Это был уже не голос любящей мамы, а ледяной шепот, пропитанный тьмой и обещаниями власти. Это была лишь ее тень, зловещий призрак той, которую я знал и любил.

Я чувствую, как теряю себя, как меня поглощает эта тьма, и уже не понимаю, кто я – живой человек или лишь жалкая тень, обречённая на вечное служение её воле. Кажется, что сейчас, ещё чуть-чуть, и я просто рассыплюсь в прах, поглощённый этой адской болью.

С каждым годом её зов становился все более невыносимым, словно кто-то завинчивал тиски прямо в моей душе. Боль пронзала все слои моего существа, от кончиков пальцев до самых глубин разума. Казалось, будто тысячи игл одновременно вонзаются в каждый нерв, поджигая их изнутри. Она лишала меня сна, превращала еду в пепел, а каждое движение – в пытку.