Чтение онлайн

1 мая 185…

Ты спрашиваешь меня какое дать имя нашему ребенку? Если это мальчикъ, назови его Эмилемъ въ память книги, которой ты такъ восхищалась, когда мы съ тобой читали ее по вечерамъ.

Съ нкотораго времени между нашими умниками вошло въ моду съ пренебреженіемъ относиться къ Ж. Ж. Руссо. Пожалемъ тхъ, которые бросаютъ камни на могилу великаго писателя. Въ то время когда другіе мыслители его вка, обращались къ мущинамъ, чтобы преобразовать общество, онъ обратился къ матерямъ и дтямъ Это било вдохновеніе генія. Но если мы исключимъ краснорчивыя страницы, горячихъ упрековъ возмущенной совсти честнаго гражданина, восторженныхъ похвалъ добродтели и диирамбы деиста при ряд красотъ природы, что останется намъ въ Эмил? Вся система воспитанія автора сводится на это: слдовать указаніямъ природы и говорить разуму ребенка. Но природа, если мы будемъ рабски слдовать ей, сдлаетъ изъ ребенка дикаря. Дикарь былъ идеаломъ философа, правда идеальный дикарь, потому что отвергая ученіе откровенія, Жанъ-Жакъ врилъ по своему въ совершенство человческой природы. Что касается разума, то можно написать много прекрасныхъ вещей въ честь его и я нисколько не удивляюсь, что въ XVIII вк ему воздвигли алтари. Но изо всхъ человческихъ способностей, разумъ всего мене развитъ въ первомъ період дтства; какъ же можно разсчитывать на эту еще дремлющую силу, чтобы внушить ребенку идею добра?

Знаешь ли чмъ всего боле послужилъ Руссо длу воспитанія? Подготовивъ французскую революцію.

У какъ слишкомъ мало цнятъ перемны, которыя произвела эта великая эпоха въ быт семьи. Она незамтно для всхъ, но значительно смягчила родительскую власть. Историки вообще очень мало замчаютъ прогрессъ нравовъ и семейнаго быта. Люди 89 и 92 почти не сознавали измненія, которыя внесла общественная реформа въ семью. Никто не замчаетъ то, что длается всми. Чтобы прослдить это измненія, надо обратиться къ мемуарамъ конца XVII и начала ХVIII столтія. Въ нихъ мы увидимъ до чего чопорны и сухи были скованныя аристократическими церемоніями, отношенія мужа и жены, матери и дтей. Я говорю только о нашихъ дворянскихъ семьяхъ; жизнь другихъ неизвстна намъ, но вроятно он боле или мене слдовали примру аристократіи и двора. Семья управлялась заповдью: «Чти отца твоего и мать твою» и строго держались ея буквы. Моисей не прибавилъ что ихъ надо любить.

Жена называла своего мужа monsieur, онъ ее звалъ madame. Привычка звать другъ друга по имени, которая придаетъ столько прелести семейнымъ отношеніямъ была неизвстна, по крайней мр въ присутствіи постороннихъ. Революція ввела въ семью обычай говорить ты. Она уничтожила различіе между старшимъ и младшими дтьми и подрзала въ корн соціальное неравенство. Она подняла достоинство женщины и упрочила союзъ истиннаго брака. Домашній очагъ силою обстоятельствъ сдлался эхомъ форума. Отношенія мужа и жены сдлались боле свободны и человчны. Съ другой стороны до 89 года ребенокъ принадлежалъ боле церкви чмъ семь. Домашняя жизнь походила своей холодной обрядностью на монастырскую, среди которой большею частью воспитывалась мать. Неужели до революціи родители не любили своихъ дтей? Я не говорю этого; но революція освободивъ человка освободила и его привязанности. Причиной всхъ великихъ переворотовъ земли былъ огонь; причиной всхъ великихъ переворотовъ человчества бываетъ любовь.

Такъ было и всегда. Начиная съ Индіи, гд ребенокъ только отпрыскъ дерева кастъ, съ Рима, гд отецъ имлъ право надъ жизнью и смертью ребенка, до современныхъ обществъ, гд ребенокъ почти личность, семья во всхъ своихъ измненіяхъ слдовала за прогрессомъ свободы. Вслдъ за преобразованіемъ государства преобразовалась и идея родительской власти.

Единственныя революціи, которыя остались жить въ исторіи и принесли прочныя результаты были т, которыя захватили въ свои руки воспитаніе. Реформація оттого такъ прочно утвердилась въ Англіи, Германіи, Швейцаріи, Голландіи что въ этихъ странахъ протестантизмъ. учреждалъ школы и завдуетъ ними до сихъ поръ. Французская революція не успла заняться школами. Она наскоро, среди общественныхъ бурь, набросала превосходный планъ народнаго образованія; но вихрь, событій не позволилъ ей привесть его въ исполненіе.

Энтузіазмъ великихъ идей свободы усплъ уже значительно охладть, когда приступили къ основанію настоящей системы народнаго воспитанія. Идеи диктаторства сильной личной власти, деспотизма носились въ воздух. Власть сдлалась школьнымъ учителемъ, какъ была уже первосвященникомъ, главнымъ милостынераздавателемъ главнымъ законодателемъ, главнымъ военачальникомъ, словомъ главнымъ во всемъ. Отъ этого бога, вышедшаго изъ мертваго механизма потребовали чтобы онъ просвщалъ народъ, фабриковалъ ученыхъ и полу-ученыхъ. Первоначальное образованіе, образованіе среднихъ училищъ и образованіе на всхъ его ступеняхъ было заковано регламентаціей. Я не думаю осуждать государство за основаніе школъ, но я плохо врю въ его способность воспитывать свободныхъ людей. Это не его дло. Въ обществ, какъ и въ организм, каждый органъ: иметъ свою функцію, которую невозможно мнять по произволу.

Мы постоянно слышимъ, что невжество одно изъ главныхъ препятствій для развитія свободы, и я врю этому. Но при этомъ обыкновенно прибавляютъ: «Пусть правительство декретируетъ намъ даровое и обязательное обученіе и все пойдетъ хорошо. Такъ ли? Тмъ, которые считаютъ механизмъ обученія приведенный въ движеніе рукою власти отличнымъ средствомъ для развитія и цивилизаціи народа, не мшало бы припомнить примръ Китая. Тамъ почти каждый подданный уметъ читать и писать. Школъ, экзаменовъ, лицеевъ не перечесть; книгопечатаніе, самое революціонное изо всхъ искуствъ было изобртено китайцами за пятьсотъ лтъ до изобртенія его въ Европ; и какія же мы видимъ послдствія? Обученіе, которое даетъ власть щедрой рукой, книги разршенныя ею только заковали жизнь народа въ неподвижныя формы.

Тоже самое будетъ со всми народами, гд власть возьметъ на себя всю заботу приготовлять гражданъ для государства. Я могу назвать теб не одинъ народъ въ Европ, который не далеко ушелъ въ этомъ отношеніи отъ отечества мандариновъ. Вслдствіе вмшательства гражданской и духовной власти воспитаніе съ каждымъ днемъ все боле и боле прививаетъ народу притупляющее пассивное повиновеніе. Педагогъ въ такомъ случа оборотная старика тирана, и я не удивляюсь ни мало что изгнанный съ трона Діонисій сдлался школьнымъ учителемъ.

Ошибочно думаютъ, что абсолютныя правительства ради собственныхъ выгодъ враги народнаго образованія. Чего имъ бояться распространенія въ масс извстныхъ познаній, которыя они могутъ опредлять и урзывать по произволу. Какъ будто не они держатъ въ рукахъ своихъ вс нити системы, какъ будто не они утверждаютъ методы преподаванія, выбирая нарочно т, которыя всего боле могутъ утвердить въ умахъ принципъ власти. Добровольное порабощеніе — вотъ паденіе, котораго я всего боле опасаюсь для народа. Цпи сковывающія члены раба могутъ упасть при первомъ потрясеніи (мы видали примры въ исторіи); но ливрея крпко держится на спинахъ лакеевъ. Народъ погибъ, когда его выучили подчиняться произволу изъ выгодъ, изъ честолюбія или изъ убжденія.

Система воспитанія основанная на авторитет власти держится исключительно подавленіемъ личности. Слова учителя законъ. Отъ воспитанниковъ не требуется ни самостоятельной работы мысли, ни самостоятельности поступковъ; они должны длать то что имъ приказываютъ. Дтство это мягкая глина, изъ которой лпятъ безпрекословныхъ слугъ правительству. До другаго дда нтъ. Тмъ лучше, если при такой систем школа длается разсадникомъ посредственностей. Народъ превращенный въ стадо барановъ удобне гнать.

У насъ во глав образованія націи стоятъ нсколько либеральныхъ и просвщенныхъ людей. Университетъ нашъ иметъ ту неоцненную заслугу въ глазахъ мыслителей, что онъ обновился французской революціей, и не можетъ, чтобы онъ ни длалъ, отречься отъ своего происхожденія. Университетъ нашъ единственный оплотъ отъ доктрины к захватовъ клерикаловъ. Великіе и свободные умы выходятъ ежегодно изъ факультетовъ университета и нашихъ коллегій. Правительство можетъ предписать законы преподаванія, но оно не можетъ уничтожить вліяніе философіи, идей 89 года и другихъ вліяній, которыя на зло всмъ регламентаціямъ дйствуютъ на впечатлительные умы молодежи. Система педагогіи, основанная на нашихъ нравахъ, обычаяхъ и предразсудкахъ только задерживаетъ напрасно то, что она не въ силахъ будетъ отвратить.

Домашнее воспитаніе у насъ ведется еще хуже чмъ общественное. Едва успетъ новорожденный войти въ жизнь какъ мы спшимъ уже согнуть его по требованію нашей рутины. Его начинаютъ учить и сообщаютъ познанія въ эмпирическомъ порядк; кто потрудился распредлить этотъ порядокъ сообразно съ свойствами его природы? Боле полувка прошло съ тхъ поръ какъ мы приняли новые методы въ естественныхъ наукахъ, въ политической экономіи, въ исторіи, философіи, литератур, критик, во всемъ исключая воспитанія дтей. Тогда какъ слдовало начать съ него.

Прежде всего я хочу, чтобы даже въ ребенк уважали человческую личность.

Когда мн приходилось слушать рчи моралистовъ и государственныхъ людей противъ коммунизма, этой нелпой, возмутительной, безбожной доктрины, я всегда съ удивленіемъ замчалъ, входя въ наши школы и лицеи, слды того же коммунизма. Однообразіе громадныхъ достроекъ, однообразіе методы, дисциплины, все разчитано на то чтобы загонять и тло и умъ въ казармы. Египтяне, какъ говоритъ преданіе, изобрли печи для высиживанія цыплятъ, мы изобрли такія же печи для воспитанниковъ. Способности, которыя всего боле развиваются отъ этой искуственной теплоты — память и подражательность — далеко не высшія способности ума. Въ этихъ школахъ повидимому задались цлью обезличить человка и сдлать его похожаго на всхъ какъ стертыя монеты. И еще находятся люди, которые утверждаютъ, что это неизбжное слдствіе нашихъ демократическихъ тенденцій. Какимъ нелпымъ силлогизмомъ приравниваютъ однообразіе познаній, талантовъ, умовъ къ равенству правъ всхъ гражданъ? Граждане Соединенныхъ Штатовъ, которые гораздо дальше насъ ушли на пути демократіи, въ тоже время довели до высшей степени энергическое развитіе личности — этотъ корень свободы.