Чтение онлайн

Перемена, произведенная на первых же порах «волею» в нравственной физиономии «вчерашних рабов» была так благодетельна и разительна, что ее с почтенною гордостью и с высоким чувством нравственного удовлетворения приветствовали оставшиеся не у дел благородные деятели крестьянской реформы.

Скорбя о том, что Положения о крестьянах своею неудовлетворительною редакциею, а также отчасти и содержанием (сохранение барщины, отрезки от существовавших наделов и т. п.), давали повод ко многим недоразумениям, еще более скорбя о том, но памятуя истину, что не единым хлебом жив будет человек, деятель крестьянской реформы и друзья народа, оставляя пока в стороне экономическую сторону вопроса, горячо приветствовали зарю народившейся свободы и первый результат ее – восстановление человеческого достоинства у крестьян. С чувством высокого нравственного удовлетворения радовались они той быстрой, почти волшебной перемене, которая совершалась во всем нравственном существе забитого «вчерашнего раба», и в которой они видели лучший оплот против начинавшейся уже, с удалением в апреле 1861 г. Н. А. Милютина, крепостнической реакции [323] .

«Я не боюсь последовательной реакции», – писал 19 мая 1861 г. один из славных деятелей крестьянской реформы Ю. Ф. Самарин Н. А. Милютину. «Чтобы убедиться в ее невозможности, – продолжал Самарин, – достаточно бросить беглый взгляд на народ; он – без преувеличения – преобразился с ног до головы. Новое Положение развязало ему язык и разорвало окружавший его заколдованный круг. Его язык, манеры, походка – все изменилось. Сегодня он не раб; вчера лишь освобожденный, он выше государственного крестьянина, конечно, не в экономическом отношении, а как гражданин, сознающий, что у него есть права, которые он должен и может защищать сам… Бывший крепостной при столкновении с помещиком думает про себя: посмотрим, чья возьмет, на чью сторону станет правительство. В этой борьбе за право крестьянин впервые является как субъект права, независимый и свободный от опеки. Таким путем должно совершаться его гражданское воспитание» [324] .

Нелегко далось и дается народу это гражданское воспитание, которого так боялись и боятся крепостники, а все-таки друзья народа (и западники, и славянофилы), применяясь к девизу французских рыцарей, приветствовали кликом «vive la liberte quand-meme!» – освободительный, благословенный светозарный 1861 год.

Да, это была удивительная весна, истинно красная весна, воистину незабвенного 1861 года!

Словно само небо чрезвычайным знамением [325] радостно приветствовало паривший в это время над Европою гений свободы! В капризном полете своем, благодатный гений в одном месте чуть задевал крылом баловней природы, спаленных солнцем лаццарони Обеих Силиций, освобождая их от последних остатков политического гнета «короля-бомбы», в другом – мощным взмахом своего волшебного жезла приносил свет и радость в эту холодную печальную страну рабства и кнута, возвращая ее многомиллионному обездоленному населению первоосновные права человека, права, без коих он перестает быть человеком; в страну,

и где в весну 1861 года общий поилец-кормилец русской земли, забитый, исстрадавшийся «Иванушка» впервые вздохнул свободно и «дерзнул» громко засмеяться, согретый лучами занимавшейся зари свободы…

Откуда этот добрый гений свободы, откуда эта сопутствовавшая ему лучезарная комета?! Кто «закажет пути», кто укажет законы дальнейшего течения этих «вечных странников», этих дивных светил:

Падение крепостного права знаменовало явный поворот истории России рабской в другую, противоположную сторону свободы. Если народная масса радовалась, непосредственно ощущая на себе духовные и материальные блага великого законодательного акта 19 февраля, то лучшая часть образованного общества, сливаясь в общем восторге с народом, приветствовала в освободительной партии упразднение застарелой вековой неправды и начало всеобщего обновления русской жизни во всех сферах и направлениях. Значение крепостного права в русской жизни, по общему признанию [326] , было универсально; это право, или вернее отрицание права, «обусловливало все стороны быта, начиная от крупных и кончая самыми мелкими. Оно было тормозом, решительно препятствовавшим развитию России. С уничтожением крепостного права Россия вступила в новую эпоху развития».

Благодаря такому всеобъемлющему значению крестьянской реформы, она сделалась точкою отправления для целой системы последующих реформ, имевших целью уничтожение административного произвола и установление законности, учреждение независимого суда, уравнение всех граждан пред законом и привлечение к управлению общественного элемента, отмену телесного наказания, раскрепощение печати, науки и пр. Уже в 1859 г. во многих Положениях, составленных дворянскими губернскими Комитетами, доказывалась необходимость устройства управления и суда на новых началах ввиду освобождения крестьян.

Значение крестьянской реформы как отправной точки [327] для реформы администрации и суда обстоятельно разъяснено в записке Тверского Комитета по освобождению крестьян (см. главу II). «Несмотря на все зло крепостного права, – читаем в записке, – власть помещика, его местное значение, его влияние и на крестьян, и на должностных лиц служили, с одной стороны, огромным пособием в управлении, с другой – ограничивали произвол чиновников. С уничтожением ее, средства управления и охранения общественного порядка и безопасности, до сих пор недостаточные, будут совершенно ничтожны. С другой стороны, крепостное право, глубоко пустившее корни во всех сферах русской жизни, проникло насквозь и в служебную деятельность. Если уничтожить его только в частном виде, оставив все прежнее по-старому, это не будет уничтожение крепостного права, а только передача его из рук помещиков в руки чиновников и расширение его пределов. Это будет разделение всех сословий в государстве на два враждебные лагеря: на лагерь полноправных чиновников и на лагерь бесправных и безгласных жителей. Такой порядок порождает полное равнодушие к общественным делам, и для устранения его необходимо положить основание самостоятельного управления общин. Страшиться самостоятельности, как начала анархии, неосновательно; в ней лежит, напротив, залог порядка и спокойствия. Человек, принимая участие в интересах общества, привязывается к этим интересам и дорожит ими». Тверской Комитет проектировал местное всесословное самоуправление, отчасти осуществившееся впоследствии, и в защиту его, между прочим, приводил то соображение, что соединение дворянства и крестьян в одно общее собрание заставит смолкнуть мелкие сословные интересы пред интересами более общими и более широкими. Как одно из условий правильного управления, выставлялось учреждение независимого суда в качестве блюстителя законности, которая при прежних порядках не могла существовать. Некоторые другие дворянства действовали в том же духе: так, например, один из дворянских адресов [328] указывает, что законность не могла иметь место в то время, когда допускалось крепостное право на людей.

В частности, относительно проектированного Тверским Комитетом суда присяжных в Записке его находим следующие соображения, направленные против мысли о невозможности введения его ввиду невежества народа: «Невозможно ожидать, чтобы суд присяжных в России мог иметь с самого начала то же самое значение, какое он имеет в Англии в настоящее время. Но разве суд присяжных в Англии в XV и XVI столетии был тот же, что теперь? Разве народ Англии того времени был образованнее, нежели наш? Англия вводит суд присяжных всюду, куда достигает ее владычество, и везде это учреждение оказывает благодетельные последствия. Суд присяжных существует даже в Новой Зеландии. Неужели дикари этого острова более развиты, чем наш народ? Для суждения о виновности преступника нужны только здравый смысл и совесть, – ничего более. Неужели можно отвергать в нашем народе и эти качества? это было бы слишком много!» Затем комитет доказывает необходимость разделения властей и непосредственно подчинение чиновников административного ведомства суду по преступлениям должности [329] .

Из сказанного явствует, что при обсуждении крестьянского вопроса были поставлены на очередь почти все реформы, осуществившиеся отчасти впоследствии. Резюмируя во всеподданнейшем письме от 23 октября 1859 г. предложенные дворянскими депутатами реформы, Я. И. Ростовцев писал: «Во всех мнениях депутатов только и есть одна идея, равно всеми разделяемая (курсив подлинника): это – несчастное устройство нынешнего местного управления и судов, и действия их произвольные, злоупотребительные, скрытые и необличимые. Все убеждены, что при подобном устройстве суда и полицейского порядка благосостояние как помещиков, так крестьян, не может быть устроено надежно и прочно» [330] .

Но значение освобождения крестьян этим не ограничилось. Оно не только выдвинуло известные реформы, но и оказало прямое влияние на направление, в котором они были разрешены. Оно дало, далеко, впрочем, не всем реформам, ту смелость, воодушевление и бодрую веру в силу либеральных учреждений, в силу свободы, разума и правды, без которых невозможно осуществление крупных гуманных реформ.

С особенною наглядностью это влияние можно проследить, например, на судебной реформе. Известно, что начало ее относится к 1848 г. Но во все время Николаевского царствования законодательные предположения не выходили за черту обычных паллиативных частичных исправлений. С новым царствованием повеяло и в этой отрасли новым духом. Председатель комиссии, составлявшей законопроекты, гр. Блудов, сделал значительную уступку духу времени. В проектах, составленных им в 1859 и в 1860 гг., он уже допускал гласность, состязательность, мировой институт, адвокатуру. Но все-таки на проектах гр. Блудова видны были следы некоторой робости, нерешительности, непоследовательности. Суд присяжных, например, гр. Блудов признавал совершенно разумным учреждением, но в 1859 г. не решался еще внести в свой проект. Если Судебные Уставы получили тот смелый, законченный, рациональный, радикальный характер, который вызвал справедливое удивление не только у нас, но и за границею [331] , то этим они обязаны либеральному бодрому настроению и гуманному направлению, кои замечались в части наших правящих сфер после освобождения крестьян. Это явствует из хронологии. Суд присяжных, несменяемость судей, независимость адвокатуры и прочие основы нашего нового судебного строя впервые были предложены в известных «Соображениях государственной канцелярии», составленных в начале 1862 г. и Высочайше утвержденных 29 сентября того же года [332] .