Чтение онлайн

Софи кивнула и спустилась вниз. Без труда найдя флеш-карту, она уже собралась вернуться к Холмсу, но вдруг поняла, что не видела в комнате ноутбука, и пошла в гостиную за своим.

Шерлок не понимал, что с ним творится. В глазах стояло ни лицо главного подозреваемого, которому он уже отправил сообщение, и не видения, показавшиеся в его затуманенном наркотиком мозгу, а взгляд Софи в момент, когда она повалила его на землю. Он сосредоточенно пытался разглядеть в микроскопе признаки знакомого яда, но видел только ее глаза.

Они были настолько близко, что казалось, будто в карих радужках он видит собственный серый взгляд. И тогда он поймал себя на мысли, что ее глаза — полная противоположность его, как земля и небо, огонь и лед, песок и вода, шоколад и платина.

На один короткий, странный миг в его отравленном мозгу пронеслась мысль, что он сейчас заледенеет перед этими глазами, настолько живыми, что на мгновение ему показалось, что у него самого в груди бьется и пульсирует сердце. И в эту же секунду Шерлок Холмс поклялся сам себе, что больше никогда не сделает ничего, чтобы этот взгляд излучал такой холод.

Потому что другие могли смотреть с осуждением, насмешкой, страхом или иронией, но в ее глазах — с самой встречи в Бартсе, с того самого взгляда, брошенного через полицейскую ленту на месте убийства таксиста в их первом деле — всегда было то, что — он никогда бы никому, даже себе, в этом не признался — придавало ему уверенности.

Надежда.

Софи села в кресло, открыв ноутбук и вводя пароль. Мысли были непростительно далеко от кончиков ее пальцев, бегающих по клавиатуре.

Когда Шерлок навис над ней на траве, и их глаза встретились, она на мгновение, на крошечный миг подумала, что сейчас он всей поймет: почему она за четыре года ни разу не была в отношениях, почему она не съезжает с Бейкер-стрит, хотя зарабатывает уже более, чем прилично, почему вечно готовит ему печенье и почему обняла его в эту треклятую Рождественскую ночь. Но он не понял, а его взгляд там, на лужайке, она, наверное, не забудет никогда.

Она никогда не видела в его взгляде льда, на который жаловались все вокруг. Однако в этот момент в примеси серебра она все же увидела отголоски этого вечного айсберга, который был направлен на весь человеческий род, кроме нее. Увидела и лишь на один сумасшедший миг она вдруг подумала, что эта ледяная глыба тает на ее глазах. Окончательно. Бесповоротно. Навсегда.

Из-за того адского пламени, что столько лет горел внутри нее.

Хотя Конан Дойл показалось, что прошла целая вечность, ноутбук загрузился спустя несколько секунд, и Софи, отгоняя от себя бестолковые мысли, вставила в него флешку «Виды пепла. Часть 2. Сигары». Шерлок ведь просил флешку с «видами табачного пепла»

Детектив вдруг прищурился, уцепившись за фразы, прозвучавшие в этой комнате в последние минуты.

Шерлок скользнул глазами по ее фотографиям, а потом зачем-то взял со стола флеш карту с надписью «Виды пепла. Часть 2. Сигары», и перекинул на нее все изображения. После этого детектив зло захлопнул ноутбук, отбросив флешку подальше.

Флешка отобразилась на экране, и Софи дважды нажала на нее, открывая ее содержимое.

Шерлок услышал слабый нервный и немного смущенный смешок с первого этажа и в ужасе медленно поднял глаза от микроскопа.

Твою мать.

В следующий миг он обнаружил себя, стремительно бегущим вниз по лестнице, не касаясь перил и перескакивая через три ступеньки.

Софи, услышав, как наверху отъехал стул Шерлока, аккуратно убавила звук на ноутбуке, вытащила флешку и, включив звук на максимум, вставила устройство обратно, чтобы бегущий по лестнице мужчина услышал рингтон подключенного носителя. После этого шаги чуть-чуть замедлились.

Через минуту в гостиной показался Холмс, постаравшийся придать внешнего виду максимальную невозмутимость. Софи старалась не смотреть на него, чтобы не рассмеяться. Он медленно подошел к ней, и доктор передала ему ноутбук:

— Есть догадки? — спросила Конан Дойл.

— Несколько, — ответил Шерлока, мысленно поблагодарив бога, в которого не верил, что она не успела открыть флешку. По крайней мере, в анализ он пускаться не стал, а остановился на этой мысли.

Софи взяла со столика какую-то оставленную ей самой книгу и бездумно начала ее листать, когда Шерлок прошел к дивану и лег на него. Конан Дойл моментально поняла, что именно эту флешку она не могла найти в квартире после его «смерти».

И на ней были ее фотографии.

Шерлок что-то искал в ноутбуке, и они в течение следующих минут двадцати молчали, каждый погруженный в свои мысли. Софи не могла знать, зачем ему потребовались ее фотографии, но мысль о том, что он хранил их даже тогда, когда его жизнь висела на волоске, приятно грела душу.

Однако она верила, что Шерлок Холмс — не холодный разум, каким его считали остальные, а живой человек с кучей ментальных проблем. Точнее, она знала. И принимала его игру в имитацию.

Софи через какое-то время подняла глаза от книги и посмотрела на детектива, притихшего на диване над каким-то фолиантом. Внезапно ее губы тронула легкая улыбка — Шерлок спал, вытянув ноги и закинув руку за голову. Они были знакомы уже четыре года, но в таком положении она не видела его еще ни разу. Конан Дойл тихо закрыла книгу, не отрывая от Холмса взгляда. Три дня без сна, очевидно, дали о себе знать после такого потрясения нервной системы.

Она знала, что после «падения» у него начались хронические боли в груди и психо-соматические дрожи в руках, которые он старался скрыть. За три месяца после его возвращения она не раз просыпалась ночью, чувствуя неладное, и, спускаясь вниз, неизменно находила его в гостиной. Ему снились кошмары. Как и ей.

Конечно, она никогда не показывала, что знает: просто наливала ему чай и садилась в кресло, слушая его рассказы о делах, свидетелем которых она не была, или его музыку. Вытянув ноги к очагу, она порой была в гостиной до рассвета, не в силах уйти, находясь в вечном плену его скрипки.

Внешне он не изменился, хотя Софи и понимала, что в изгнании ему пришлось нелегко. Однако с самой первой их встречи после двух с половиной лет разлуки она видела единственную перемену, которую можно было различить. По всей видимости, замечала ее только она, и, вероятно, лишь потому, что он сам позволял ей ее увидеть.

Его глаза стали старше.

Она знала, что ему 37 лет, но он всегда был чем-то вроде ребенка-переростка в теле взрослого. Теперь же в его ледяном взгляде, направленном на весь окружающий мир, сквозило куда больше боли, чем мог вынести один человек.

Они не отмечали дни рождения: ни его, ни ее, не упоминали годовщину знакомства, не обменивались любезностями на день филолога и химика, не ждали 00:00 в Новый Год и Рождество, но в каждый праздник в раковине неизменно исчезала грязная посуда, в холодильнике появлялась закуска, а на подушке друг друга — маленький презент. На последний день рождения Софи подарила Шерлоку перчатки и новый шарф все того же синего цвета. Она знала, что этот человек, не брезгающий препарировать человеческие органы на их кухне и хладнокровно глядящий на пыль, любил уют и комфорт больше всех на свете. Он не сказал ей «спасибо», но с самого 6-го января надевал исключительно эти перчатки и шарф. И, видит бог, это была вся благодарность, которая ей была нужна.