Чтение онлайн

Софи не претендовала на звание психолога века, но каждый раз, встречаясь с этим холодным сканером оттенка причудливой смеси серебра и золота, она будто бы физически чувствовала его боль. Шерлок Холмс мог храбриться сколько угодно, но она видела, что его образ жизни дается ему не так просто, как он хотел бы показать всему миру. Но мир верил, а Конан Дойл не показывала виду, что догадывается об обратном.

Вот и сейчас она сидела в кресле у камина, глядя на дремлющего друга, и испытывала чувство давно позабытого где-то на берегах Нового Света покоя. Огонь мягко играл в сумраке гостиной, не тревожа чуткий сон единственного в мире консультирующего детектива.

Она любила его.

Да. Не была влюблена, привязана или одурманена — такое с женщинами в его присутствии случалось нередко, она и сама знала несколько примеров. Нет — она поймала себя на этой мысли в ночь Рождества, и с тех пор не боролась с ней. Чувство, которое она испытывала к Шерлоку Холмсу, было любовью. Не тютчевской борьбой двух людей, не несчастьем Лермонтова, не самопожертвованием Толстого — ее любовь была… Тем, что это понятие вмещает в себя в сказках, которые нам всем рассказывали перед сном.

Ей не нужен был памятник или ответное чувство, она не просила восхищения или милости — напротив, меньше всего на свете она стремилась к тому, чтобы он узнал. Она готова была прожить всю свою оставшуюся жизнь рядом с ним, неся вечный ярлык лучшего друга и преданного компаньона — и это не было жертвой, нет. Она сама этого хотела.

Софи знала: чтобы найти верную дорогу, нужно сначала заблудиться.

Она уже любила и была любима в ответ, была замужем, объездила полсвета, ругалась, выясняла отношения, кричала — ей хватило всего этого на сто жизней вперед, а человек, который лежал на диване в паре метров от нее, научил ее тому, что в жизни, даже самой опасной, всегда есть место смеху. А жить и работать с человеком, который заставляет тебя верить в лучшее и не уставать от жизни — разве не та форма любви, к которой стремится весь человеческий род?

Шерлок чему-то улыбнулся во сне, и Конан Дойл тоже невольно ухмыльнулась. С этого и начались все ее проблемы: с этой чертовой улыбки. Четыре года назад, войдя в лабораторию Бартса и протянув Шерлоку Холмсу свой телефон, она оставила за дверьми все свое прошлое и, пока он шел к ней, даже не почувствовала, как ее будущее приблизилось к ней на расстояние вытянутой руки.

Софи уже не жалела о прошлом, ведь оно никогда не жалело ее. Смерть Артура была самым тяжелым грехом, который должен был навсегда остаться с ней, и девушка знала, что она никогда себя не простит. Однако это было неважно. Будущее не обещало никаких отголосков давно минувшего.

В дверь позвонили, и Шерлок встрепенулся:

— Что ж, — он отставил в сторону ноутбук. — К счастью, в Англии есть человек, который в курсе нашего дела, и я позаботился о том, чтобы услышать это из его собственных уст, сегодня же, — он встал и пошел в прихожую.

У Софи в кармане зазвонил телефон:

— Это по работе, — пояснила она остановившему Холмсу. — Нужно ответить. Я приду позже.

— Я встречу доктора Стернейдла в беседке, — кивнул детектив.

На пороге его встретила величественная фигура знаменитого исследователя Африки:

— Вы вызывали меня, мистер Холмс? — начал он без приветствия. — Я получил Ваше сообщение около часу назад и пришел, хотя мне совершенно непонятно, почему я должен исполнять Ваши требования.

— Я надеюсь, Вам все станет ясно в ходе нашей беседы, — сказал Холмс. — А пока я очень признателен вам за то, что вы пришли. Прошу простить, но нам придется говорить в беседке, мы с доктором Конан Дойл чуть было не добавили новую главу к «Корнуэльскому ужасу», как называют это событие в газетах, и потому предпочитаем теперь свежий воздух, — детектив прошел вперед, и гость последовал за ним. — Может быть, это даже лучше, потому что мы сможем разговаривать, не боясь чужих ушей, тем более что это дело имеет к Вам самое прямое отношение.

Путешественник вынул изо рта сигару и сурово воззрился на Холмса, когда они опустились на скамью.

— Решительно не понимаю, сэр, — сказал он. — Что Вы подразумеваете, говоря, что это имеет самое прямое отношение ко мне?

— Убийство Мортимера Тридженниса, — ответил Шерлок.

В эту секунду он даже пожалел, что был не вооружен. Лицо Стерндейла побагровело от ярости, глаза засверкали, вены на лбу вспухли, как веревки, и, стиснув кулаки, он рванулся к нему, но тотчас остановился и сверхъестественным усилием снова обрел ледяное спокойствие, в котором, быть может, таилось больше опасности, чем в прежнем необузданном порыве.

— Я так долго жил среди дикарей, вне закона, — проговорил он, — что сам устанавливаю для себя законы. Не забывайте об этом, мистер Холмс, я не хотел искалечить Вас.

— Да и я не хотел повредить Вам, доктор Стерндейл, — сверкнул глазами Шерлок. — Простейшим доказательством может служить то, что я вызвал Вас, а не полицию.

Стерндейл сел, тяжело дыша; возможно, впервые за всю богатую приключениями жизнь его сразил благоговейный страх: невозможно было устоять перед несокрушимым спокойствием Холмса. Он немного помедлил, сжимая и разжимая огромные кулаки.

— Что Вы имеете в виду? — спросил он наконец. — Если это шантаж, мистер Холмс, то Вы не на того напали. Итак, ближе к делу. Что Вы имеете в виду?

— Сейчас я скажу Вам, — ответил Холмс, — я скажу потому, что надеюсь, на откровенность вы ответите откровенностью. Что будет дальше, зависит исключительно от того, как Вы сами будете оправдываться.

Стерндейл утер лоб платком.

— Час от часу не легче! — возмутился он. — Неужели вся Ваша слава держится на таком искусном шантаже?

— Это Вы занимаетесь шантажом, а не я, доктор Стерндейл, — ответил Холмс сурово. — Вот факты, на которых основаны мои выводы. Ваше возвращение из Плимута в то время, как Ваши вещи отправились в Африку, в первую очередь натолкнуло меня на мысль, что на Вас следует обратить особое внимание…

— Я вернулся, чтобы…

— Я слышал ваши объяснения и нахожу их неубедительными, — холодно остановил его детектив. — Оставим это. Потом Вы пришли узнать, кого я подозреваю. Я не ответил Вам, тогда Вы пошли к дому священника, подождали там, не входя внутрь, а потом вернулись к себе.

— Откуда вы знаете?

— Я следил за вами.

— Я никого не видел.

— Я на это и рассчитывал, — Шерлок улыбнулся. — Ночью Вы не спали, обдумывая план, который решили выполнить ранним утром. Едва стало светать, Вы вышли из дому, взяли несколько пригоршней красноватых камешков из кучи гравия у ваших ворот и положили в карман, — Стерндейл вздрогнул и с изумлением взглянул на Холмса. — Потом Вы быстро пошли к дому священника. Кстати, на вас были те же теннисные туфли с рифленой подошвой, что и сейчас, — заметил детектив. — Там Вы прошли через сад, перелезли через ограду и оказались прямо под окнами Тридженниса. Было уже совсем светло, но в доме еще спали. Вы вынули из кармана несколько камешков и бросили их в окно второго этажа.