Чтение онлайн

И, хотя Софи тоже сыграла в этом деле не малую роль, она не пошла на церемонию и ей не удалось присутствовать при предложении лично, однако счастливые глаза Молли (а они и правда, как оказалось, могли светиться радостью) говорили сами за себя. Их странная компания буквально пару дней назад собралась отметить помолвку на Бейкер-стрит: все радостно чокались бокалами с шампанским, Лестрейд втихаря давал Ватсону какие-то советы, а новая подружка Джона — Мэри, радостно щебетала вместе с миссис Хадсон над почти неприлично большим бриллиантом на тонком пальце будущей доктора Хупер-Лестрейд. Вечером 18-го декабря уже Джон Ватсон должен был сделать своей возлюбленной предложение.

Мэри появилась в их жизни абсолютно внезапно. После долгого молчания Джон двадцатого апреля этого года сделал новую запись в блоге, где вспомнил Шерлока и сказал, что будет понемногу описывать их старые дела и выкладывать фотографии. В комментариях к этой записи впервые и объявилась Мэри Морстэн.

Джон продолжил вести блог, и имя Шерлока жило, распространяясь по миру. Спустя несколько недель после смерти детектива Софи совершенно случайно наткнулась на просторах всемирной паутины на стих, написанный ее соотечественником на русском языке. Строки этого произведения четко отпечатались в ее памяти, и неизменно всплывали в ее сознании, когда она особенно глубоко уходила в воспоминания:

Человек жив, пока его помнят —

Если так — ты всегда будешь жить. [1]

Мэри и Джон встречались уже полгода, и доктор практически сразу познакомил Софи со своей новой пассией — женщина приглянулась доктору Конан Дойл: она была очень милой, забавной и открытой, но в ее облике сквозило одно слово, заставляющее профессора филологии всегда быть начеку: «Лгунья». Глядя на Мэри, девушка не могла сдержать поток своих мыслей, в который раз за последние годы пытаясь уцепиться за какое-то смутное воспоминание, но раз за разом терпя поражение. Теперь она почти успокоилась — кажется, Ватсон всецело доверял своей почти невесте, и Софи просто наблюдала, не пытаясь вмешаться.

Джон за эти полгода написал «Смертельные свечи» — рассказ о мужчине, задохнувшегося во время принятия ванны, «Смерть в Твиттере» — повесть о деле Сейлан Хасан, которую преследовал бывший ухажёр, «Убийство в «Восточном экспрессе» — пост о Терри Вонга и онлайн-заговоре, и «Странные спичечные коробки» — быль о проблеме Исаака Персано, найденном в номере отеля в окружении пустых спичечных коробков. Слава Шерлока жила и не собиралась умирать.

За стеной из сомнений и страхов,

Погребенный под тоннами лжи,

Спит ушедший герой Рейхенбаха,

Этой участи не заслужив.

Софи оглянулась и окинула гостиную взглядом. Она так и не смогла покинуть это место. Первые дни, недели и месяцы каждый вздох здесь причинял практически физическую боль, однако со временем все будто бы улеглось. Девушка убрала вещи Шерлока из гостиной в его комнату, но там не изменила ничего: все предметы лежали на тех же местах, где он их оставил. И лишь один предмет доктор Конан Дойл так и не смогла найти, перебирая все его вещи и структурируя его работы и исследования. Это была флеш-карта «Виды пепла. Часть 2. Сигары», которая часто была вставлена в его ноутбук, когда детектив работал, но содержание которой он так и не успел опубликовать. Тайна местонахождения носителя мучала Софи уже очень давно. [3]

Со стороны это определенно выглядело нездорово: Софи заходила в спальню Холмса раз в несколько недель, чтобы вытереть пыль и сменить постельное белье, будто вечно ожидая прихода хозяина этой комнаты, хотя все вокруг его уже тысячу раз отпустили.

Как последний подарок от друга,

Я прошу тебя быть… Просто — быть.

Быть настойчивым лондонским ветром,

Непроглядным туманом и сном,

Быть грозой или солнечным светом,

И холодным осенним дождём.

Конан Дойл уже давно получала достаточно, чтобы съехать из этой квартиры, но ее держала миссис Хадсон, которая за эти годы успела стать ей практически матерью, и воспоминания о человеке, который совершенно точно не мог быть лжецом и, черт его дери, просто ОБЯЗАН был вернуться. Софи прожила в Туманном Альбионе почти четыре года по рабочей визе «Tier 2 General», а потому всего через год могла получить вид на жительство, а через два — гражданство. Майкрофт, который стабильно появлялся перед ней раз в пару недель, иногда прося помощи в каком-то деле, а порой просто проведывая ее (хотя он бы никогда в этом не признался), не раз предлагал ускорить этот процесс, но Конан Дойл неизменно отказывалась. Все шло своим чередом.

За четыре года они ни разу не покинула Англию — ее манил Нью-Йорк и оставленная там любимая квартира на Манхэтенне, порой ей хотелось сорваться в Москву и пару недель провести на северо-востоке столицы России в маленькой, но любимой трешке, однако Софи не поддавалась ни тому, ни другому порыву. Ни в США, ни в РФ ее никто не ждал. В Америке у нее не осталось ни друзей, ни родственников, а с «семьей» на Родине после того телефонного разговора с матерью в июне 2011-го ее уже ничего не связывало.

Конан Дойл знала, что одиночество — это наказание, и, если человек одинок, он должен спросить себя: за что? Однако ответа на этот вопрос у нее не было, и поэтому, окруженная теперь небольшой группой, как она могла уже с уверенностью сказать, друзей, она продолжала ждать единственного человека, с которым она никогда не чувствовала себя потерянной.

Быть уставшим случайным прохожим,

Чьим-то гостем, своим иль чужим,

Быть совсем на себя не похожим,

Кем угодно, но только — живым.

Он возвращался. Показывая его перемещение по карте Андерсону, она четко понимала, что он уничтожает сеть Мориарти. Было понятно, что покойный криминальный гений угрожал ему смертью близких — это подтверждал факт того, что в день «падения» Джон Ватсон «случайно» пересекся в Бартсе со своим сослуживцем, Себастьяном Мораном, который провел с ним всего полчаса, а сразу после самоубийства Шерлока бесследно исчез. Главного помощника Мориарти так и не нашли, но Софи его не боялась — он был лишь пешкой в руках Джима и без него не мог сделать ни шагу.

Подумав, Конан Дойл шагнула к фортепиано, стоявшему у стены рядом со входом. Первые месяцы любые аккорды резали ее душу, но спустя год после ухода Шерлока она купила инструмент, больше не в силах существовать без музыки в этой квартире.

Софи села к пианино и открыла крышку, вновь задумавшись.

Пусть другую наденешь ты маску —

Ведь не в масках скрывается суть.

Сотвори для меня эту сказку,

Я прошу тебя, будь… Просто — будь.