Чтение онлайн

Девушка хмыкнула и, поднявшись из кресла, прошла к дальнему окну.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но ты знаешь, что я скажу на этот счет, — тихо сказала она.

— Да, я знаю, но…

— Никак «но», — прервала она его, обернувшись. — Он жив. И пока хоть один человек здесь верит в это — он вернется.

Джон, повернув на нее голову, несколько мгновений молчал:

— Я слышал это не раз, Софи, — вздохнул он. — Но я так думаю не один, — он снова потупил взгляд. — Мы считаем, что тебе не помешало бы… Переехать.

— Мы? — холодно повторила девушка.

— Да, мы, — он поднялся с места. — Молли, Грэг, миссис Хадсон, Мэри, я — все мы беспокоимся о тебе и, видит Бог, это место тебя убивает, — он поднял руку, не дав ей снова его прервать. — Ты живешь, как в музее. Черт возьми, ты ведь молодая женщина! — он всплеснул руками. — Ты хоронишь себя вместо него, ты закапываешь свою жизнь в память о человеке, которого нет, — он направил на нее палец. — Его нет, Софи, и нам всем от этого больно: он был и нашим другом тоже.

— Хватит! — крикнула Софи. Ватсон опустил руку. — Слушай, я приехала в Лондон не ради какой-то борьбы с высшими силами, я приехала за покоем — и я нашла его здесь, — девушка преодолела расстояние между ней и собеседником. — Я слишком долго позволяла даже незначительным неприятностям сбивать себя с ног и заслонять мне трезвый взгляд на вещи. После всего, свидетелем чего я стала, после всех принятых решений и пройденных миль, футов и дюймов, — она наклонилась к нему и перешла на холодный шепот, — никто не перекроет то расстояние, что я прошла с целью дойти до места, где, хоть я и не отгородилась от беснований этого мира, но всё же чувствую себя в безопасности, — она яростно кивнула. — Да — мне больно, да — иногда я тоже теряю веру, иногда у меня всё внутри ломит от попыток держать темп, — она шагнула назад и раскинула руки в стороны, оглядев комнату. — Но это место — мой дом, — она горько улыбнулась. — Место, куда я могу отправиться, чтобы сбросить груз с души, [5] — она опустила глаза и помолчала. — Шерлок как-то сказал, что, если миссис Хадсон съедет с Бейкер-стрит, Англия падет, — Софи посмотрела Джону прямо в глаза и снова приблизилась к нему. — Но если я съеду отсюда — паду я.

— Это нездорово, Софи, — тихо сказал ей Ватсон. — Ты рассказывала, что было, когда умер Артур, не позволяй смерти еще одного твоего любимого…

Воздух в комнате разрезала пощечина.

— Не смей, — прошипела она. — Я тысячу раз говорила, что Шерлок был мне только другом. То, что я верю в него — последняя моя дань этому. Это ясно?

— Ясно, — сказал Ватсон, приложив ладонь к щеке. — Прости.

— Я больше не хочу ничего слышать на эту тему, — она ткнула пальцем ему в грудь. — Вы можете говорить, что угодно, не верить и вообще — забыть про него, но не смейте… Я повторяю — не смейте! — убеждать меня в том, что он мертв, — она помолчала. — Я понятно выражаюсь?

— Да, — кивнул Джон. — Еще раз прости.

— А ты прости за пощечину, — сказала она уже спокойным голосом.

— Это за дело, — аккуратно ответил Ватсон и, помолчав, добавил. — Можно я тебя обниму?

— Конечно, — кивнула Софи и сама сделала к нему шаг.

Кольцо рук доктора обхватило ее, она прижалась щекой к его плечу и…

— Все хорошо, — детектив подошел к скорчившемуся в рыданиях мужчине и обнял его.

— Нет, все не хорошо, — сквозь слезы проговорил Ватсон.

— Знаю, но от судьбы не уйдешь, — вздохнул Шерлок, и Софи, снова глядя на них будто бы с экрана, в ужасе заметила на его лице следы страшных побоев.

Конан Дойл еле сдержалась, чтобы не отпрянуть от доктора, сдавленно выдохнув. Она широко открыла глаза, глядя перед собой, пока доктор поглаживал ее по спине.

Эти смутные воспоминания не появлялись с того самого злополучного дня 15-го июня 2011-го, и Софи уже не думала, что в ее памяти еще раз что-то всплывет. Тогда она думала обратиться к психологу, но из-за того, что эти вспышки прекратились, забросила эту идею.

Она крепче прижалась к Джону, все еще не в силах заплакать.

Мучитель крикнул на заключенного, обнаженного до пояса и прикованного цепями к противоположным стенам маленькой комнаты, которые заставляли его оставаться в вертикальном положении. Мужчина наклонился вперед, насколько это было возможно, измученный повторяющимися ударами и неспособный выдержать собственный вес. Из темного угла комнаты подал голос какой-то солдат:

— Ты проник сюда не просто так, — сказал он по-сербски.

Палач взял большую металлическую трубу и снова подошел к заключенному, глядя, как по его длинным волосам на пол стекает пот вперемешку с кровью.

— Просто скажи нам, зачем — и ты сможешь спать. Помните, что такое «спать»? — он перебросил трубу через плечо и приготовится ударить пленника, но тот что-то тихо прошептал. Мучитель остановился, опустил орудие пыток и наклонился вперед:

— Что? — он оттянул голову человека за волосы и приблизился к нему, пока пленник продолжал что-то шептать. Солдат в углу заговорил голосом, который звучал более чем знакомо для скованного мужчины, хотя и был искажен сильным акцентом:

— Ну? Что он сказал?

Выпрямившись и отпустив голову заключенного, палач посмотрел на него в недоумении:

— Он сказал, что я служил на флоте, и у меня была несчастная любовь.

— Что? — снова спросил солдат.

Заключенный продолжил шептать, и мучитель снова передал его слова другому мужчине:

— …что в моей ванной не работает электричество, и что моя жена спит с нашим соседом! — Он наклонился и снова потянул пленника за волосы. — И? — заключенный кратко ответил, и мужчина отпустил его. — Гробовщиком! И? Что еще? — снова спросил он у истязаемого. Тот продолжил шептать, и мучитель опустил его голову и передал слова солдату. — Если я сейчас пойду домой, я их застукаю! Я так и знал! Я знал, что что-то происходит! — он выбежал из комнаты, оставляя пленника в цепях.

— Итак, мой друг. Мы остались вдвоем, — солдат поднялся с места. — Ты не представляешь, как трудно было тебя найти, — он прошел через комнату к заключенному, чья спина была сплошь залита кровью и ранами от его избиения. Солдат схватил его за волосы и немного приподнял его голову. Прислонившись к уху мужчины, он заговорил по-английски. — А теперь послушай меня, — сказал Майкрофт Холмс. — В Лондоне активизировалась подпольная террористическая сеть, и они готовят массовый удар. Ты в бегах ровно два с половиной года, но, прости, боюсь, каникулам конец, дорогой братишка, — он отпустил голову заключенного и выпрямился. — Пора на Бейкер-стрит, Шерлок Холмс.

Детектив лишь улыбнулся из-под длинных волос, заслонявших его лицо, не открывая при этом глаз.

Остаток вечера с Джоном прошел спокойно. Они с ним выпили два чайника чаю, обсудили все последние новости и расстались в прекрасном настроении, больше не вспоминая о самом начале их встречи. Теперь Софи стояла у окна, глядя, как Ватсон внизу ловит такси.

На улице давно стемнело, и Конан Дойл разожгла камин, собираясь скоротать остаток воскресенья за каким-нибудь сериалом. Невольно окунувшись в свои мысли, она вспомнила посмотренный накануне фильм «Домашняя работа» [6] и слова главного героя: Джорджа — старшеклассника-одиночки, нигилиста, увлекающегося рисованием и прогулом занятий и живущего в городе ее силы — Нью-Йорке. Эти строки идеально подходили под сегодняшний день.