Чтение онлайн

— Хорошо, — говорю я, поднимая одно плечо в ленивом пожатии. — Скажи мне, где они.

Тишина приветствует эти слова. Даже у Бруклин открывается рот, и я вижу ярко-розовую жвачку на ее языке. Но она не осмеливается произнести ни слова.

Джеремайя, со своей стороны, выглядит впечатленным. Он кивает, как бы подтверждая что-то для себя.

— Ты встретишься с Николасом около полудня, он даст тебе всю информацию.

— Мне тоже придется ждать Хэллоуина, чтобы сделать это? — спрашиваю я.

Джеремайя качает головой.

— Сезон открыт, — он встает, задвигает стул и прижимает кончики пальцев к столу, наклоняясь. — Ладно, поехали, — говорит он, глядя на Николаса. Он смотрит на Бруклин, затем прочищает горло.

Его взгляд переходит на меня.

— Прежде чем ты встретишься с Николасом… — он кивает в сторону Бруклина. — Ты пообедаешь с ней.

Я напряглась, мои глаза метались от Бруклин к брату и обратно.

— Зачем? — спрашиваю я, уставившись на нее.

Она смеется. Это фальшиво.

Я заставляю себя посмотреть брату в лицо. Он никогда не пытался сделать так, чтобы мы с Бруклин понравились друг другу, когда привез ее домой шесть месяцев назад. И не зря. Я не хотела дружить с его игрушками для траха. И до сих пор не хочу.

— Она собирается рассказать тебе все о Несвятых, сестренка.

Кажется, я могу упасть в обморок. Я засыпала его вопросами о них в первые несколько месяцев моего пребывания здесь. Николаса тоже. Они ни хрена мне не рассказали. Я знала, что Джеремайя всегда был на воле, Несвятых не волновало, что он не приехал в Рэйвен Шорз на Клятву Смерти. Они не ждали его. А Люцифер угрожал ему в парке, у карусели. Я также знала, что мой брат родился не здесь. Как он попал в банду, я до сих пор не знала. Никто ничего не мог мне ответить.

Откуда, черт возьми, Бруклин может знать?

Она одаривает его улыбкой, и я отмечаю, что она не выглядит фальшивой.

Она встает, ее платье с принтом гепарда обтягивает бедра, и направляется к двери, посылая воздушный поцелуй моему брату. Затем она смотрит на меня. Выжидающе.

Глаза Николаса и Джеремии тоже смотрят на меня, вместе с ее глазами.

Я не совсем верю в это, но я слишком жадная до информации, чтобы спорить с братом. Я встаю на шаткие ноги и пересекаю комнату. Бруклин толкает дверь и протягивает ее мне.

Я киваю ей, и мы выходим вместе, охранник, который не Кристоф, следует за нами.

Дверь закрывается.

— Хочешь выпить, пока не услышала это дерьмо? — спрашивает меня Бруклин. Наверное, это самое большое количество слов, которое она когда-либо говорила мне за один раз.

Я глотаю, открываю рот. Закрываю его.

Потом киваю.

— Я хочу больше, чем одну рюмку, — говорю я, и вместе мы направляемся к бару.

Настоящее

Я опрокидываю в себя вторую порцию виски.

Бруклин потягивает что-то ярко-фиолетовое и крутит бумажную соломинку в своем стакане. Мы сказали друг другу около трех слов с тех пор, как сидим здесь, и я жду, когда она перейдет к делу. Чтобы сказать мне то, что я хочу услышать, чтобы я могла уйти от нее. Это нечестно по отношению к ней, моя неловкость рядом с другими женщинами. Это нечестно по отношению к женщинам вообще. Но вот мы здесь.

Я прошу барменшу, Монику, налить еще одну рюмку. Моника качает головой, ее губы растягиваются в улыбке.

Она приносит рюмку на стол, ставит ее и складывает руки на груди.

— Вы, Рейны, одинаковые, — говорит она.

И я, и Бруклин смотрим на нее.

Я вздрагиваю от этих слов. Она заправляет за ухо прядь волос медового цвета, которая выпала из ее низкого хвоста. Она подталкивает рюмку ко мне. Ее руки лежат на столе, а я отбрасываю рюмку назад, наслаждаясь ожогом, зная, что и она, и Бруклин наблюдают за мной.

— Нет, не одинаковые, — отвечаю я ей, ставя рюмку на стол.

Она вскидывает бровь, складывает руки. Ей, наверное, около тридцати, если не больше. Я понятия не имею, как она оказалась на работе у Джеремайи. Я не знаю, как большинство его людей пришли к нему на работу, но, полагаю, у всех нас была одна общая черта: мы были бездомными. Он забрал нас с улиц и поместил в эту шикарную тюрьму.

— Посмотри вокруг, Сид, — говорит Моника, оглядывая пустой бар и ненадолго встречаясь взглядом с Бруклином. — Твой брат такой же. Пьет в самое неподходящее время.

— В неподходящее? — спрашиваю я, качая головой. — Такого не бывает.

— Согласна, — говорит Бруклин, рассматривая свои ногти и делая глоток из своего фиолетового напитка. У нее стрижка пикси для отбеленных блондинок, и она взъерошивает ее рукой, а голубые глаза возвращаются к Монике.

Моника улыбается, и ее глаза загораются от этой улыбки. Она могла бы стать чем-то большим, чем барменша моего брата, если бы захотела. Я знаю, что ей, как и всем остальным здесь, хорошо платят. Но все равно, она красивая. Она могла бы стать моделью. Актрисой.

Но, возможно, она вообще не хотела быть никем из этого.

— От своих демонов не убежишь в бутылке, Сид, — тихо говорит она. Она поворачивается к Бруклин. — Это касается и тебя.

Я хмурюсь.

— Кто сказал, что я бегу? — я кручу рюмку, наблюдая, как она отражает слабый свет бара.

— Только бегуны тонут.

Я вздыхаю.

— Разве ты никогда не слышала о Железном человеке? Эти люди, наверное, не согласятся.

Она закатывает глаза и шлепает тряпку для уборки, которая была у нее на плече, на стол между нами.

— Ты знаешь, что я имела в виду, — поддразнивает она.

Я пожимаю плечами.

— Может быть.

Она подмигивает мне и поворачивается, направляясь обратно к бару.

Три рюмки согрели меня. Я кладу руки на стол и наклоняюсь к Бруклин, которая потягивает свой напиток. Она только наполовину закончила. Ей нужно поторопиться.

— Расскажи мне, — требую я. — Расскажи мне о гребаных Несвятых, пока я не сошла с ума.

Она жует соломинку, облизывает свои пухлые губы, а затем откидывается на спинку стула. На ней огромные серебряные серьги-обручи, и сейчас она возится с одной из них. Она красива, что неудивительно. У моего брата такой типаж.

Наконец она вздыхает и скрещивает руки.

— Несвятые действительно владеют Александрией, — говорит она, повторяя слова Риа, сказанные год назад. Я ничего не говорю. Я хочу услышать все это. Она смотрит в окно, на ухоженную лужайку позади особняка Рейн. — Дети из Общества шести, — она пожимает плечами, по-прежнему не глядя на меня. — Общество состоит из разного рода богатых задниц. Председатель инвестиционного конгломерата, руководители компаний с миллиардными оборотами, наследники состояний, которые поставили бы вас на колени, — она качает головой. — Неважно, на самом деле. Дети хуже родителей.