Чтение онлайн

Входить без приглашения никто не рисковал. На ограде висели черепа разных животных, предупреждая, что входить без спроса не стоит. Это также придавало жилищу шамана достаточно зловещий вид, чтобы предостережение работало.

– Может, сам позовет? – потирая урчащий живот спросил один из гоблинов.

– Может, – неуверенно буркнул второй, старательно вглядываясь в плотно занавешенные окна дома.

Ничего не подозревающий шаман мирно дрых без задних ног, утомившись от длительного хождения по рынку. Бычок с радостью бы делал то же самое, но его сутки не кормили, а Гарб в своем дворе, как назло, магией выкорчевал даже намеки на зелень. Апатичный настрой рогатого от голода сменился беспокойством. Он стал тревожно перебирать копытами и мотать головой. Наконец одноухий не выдержал и призывно замычал, подсказывая новому хозяину, что не мешало бы подкрепиться. К тому же мнению склонялись все длиннолапые по ту сторону ограды.

Деревенский вожак всем своим видом демонстрировал исключительную готовность вкусно поужинать. Необычайно рослый для гоблина детина высотой пяти с половиной футов от пяток до макушки услышал мычание быка, потерял терпение и решительно шагнул во двор. За ним несмело последовали все остальные. Незамедлительно сработали волшебные ловушки, которые всякий предусмотрительный колдун оставляет заряженными на время собственного сна, чтобы незваные гости не застали его врасплох.

Вожак взвыл нечеловеческим[1] голосом, когда его огрело по голове невидимой дубиной, а потом подвесило в воздухе вверх кармашками. Та же участь в разных вариациях ожидала еще троих односельчан Гарба, успевших войти в охраняемую зону. Остальные тут же дали деру на предельных скоростях. В первые секунды они могли бы потягаться с породистыми воргами – дикими полуразумными волками, которых гоблины часто используют в качестве скакунов во время боевых действий.

Гарб проснулся от шума, вышел на крыльцо и, вдоволь похихикав, щелкнул пальцами, чтобы отпустить незадачливых нарушителей своего спокойствия. Обычно бледно-розовая кожа вожака побелела от переполнявших его чувств. Не лучше выглядели и остальные.

– Что это значит? – со злобой в голосе поинтересовался глава племени.

– Это значит, что вы вторглись на мою территорию без разрешения, – спокойно ответил шаман. Уровень вашего везения зашкаливает. Переместись вы на пару шагов дальше, и вы приобрели бы снаружи цвет жаркого от огненного заклинания.

– Ну все, брат, ты нарвался. С тебя теперь точно причитается угощение.

Гарб рассмеялся в ответ:

– Вы про это полорогое парнокопытное животное? То-то я думаю, что вас сюда обычно невозможно заманить, а тут вы собрались в избыточном количестве. Эта туша не для вас. Это подношение для духов.

– Кого ты хочешь обмануть? – с вызовом в голосе крикнул из-за спины вождя седовласый гоблин лет сорока на вид. – Духам не приносят в жертву ничего крупнее кур!

– Да, – поддержал его вожак. – Что-то ты темнишь, брат!

– Слушайте меня внимательно! – рассердился Гарб. – То, что ты, Звоносл, мой брат и главный в деревне, еще не дает тебе права чего-то от меня требовать. Остальные вообще никто. Еще раз тут увижу без важного дела – применю суровое наказание. А сейчас пошли прочь!

Для пущего эффекта ловец духов нашарил в полумраке сеней шаманский посох и потряс им перед скривившимися мордами. Посетителей как ветром сдуло. Хотя, убегая, братец крикнул что-то обидное и добавил, что Гарб еще пожалеет. Как обычно не придав значения его словам, шаман подошел к быку и сочувственно посмотрел на него. Бычок, завидев внимание к своей особе, радостно мыкнул, требуя корма.

– Ну что, пострадавший от орочьего произвола, пошли.

Гоблин вывел беднягу за ограду и стал ждать, пока тот пощиплет травы и утолит голод. Жертве голодать не нужно, ведь Бурбалка просил именно жирного быка. Конечно, вряд ли бы животное отощало до утра. Только Гарб не был опытным скотоводом, поскольку обычно имел дело только с жертвенной птицей, и рисковать не собирался. Сторожить бычка пришлось до темноты. За время ожидания шаман успел с пользой провести время: перезарядил ловушки и провел пару магических обрядов. Уже стало смеркаться и на небе взошла полная луна, когда насытившийся бык решительно направился обратно во двор.

– Э, нет! Нам с тобой не сюда! – воскликнул шаман, когда животное попыталось прилечь прямо возле ограды.

Бык повернул голову и – Гарб был готов в этом поклясться – посмотрел на него разумными глазами, в которых застыло вопросительное выражение. Гоблин опрометью бросился в дом. Идеальное время для жертвоприношения приходится на полночь, и шаман не хотел упустить возможность. Он похватал шаманские причиндалы, затолкал их в недавно приобретенную торбу и повел быка к жертвеннику. Бычара с трудом протиснулся в узкий для него проход, ведущий к алтарю. Подталкивающий его Гарб утер струящийся по морде пот и перевел дух. Еще предстояло многое сделать, а до полуночи времени оставалось всего ничего.

Сложно ли опытному гоблинскому шаману принести в жертву быка крупных размеров? Достаточно, если вспомнить, что рост первого не превышает четырех с половиной футов, а высота второй в холке навскидку составляет почти шесть.

– Чтоб тебя, – буркнул Гарб, почесав затылок.

Он решил сначала приготовить все для жаровни, а уже потом думать, как зарезать подношение духам. Пошарив лапой в торбе, гоблин сделал удивленные глаза. Они еще больше округлились, когда увидели, что внутри сумки ничего нет. Маска, тамбурин, ароматические травы, запачканный запекшейся кровью старый шаманский балахон – все исчезло. Пять минут назад вещи были на месте, а теперь в недрах сумки царила пустота.

Дырявой торба не выглядела, поэтому выпасть из нее ничего не могло. Гарб зажмурился, ущипнул себя, взвизгнул от боли и еще раз заглянул внутрь – отвратительно пусто.

– Требуется чар! – пробормотал шаман, все еще не веря своим глазам.

Подскочив, будто его ужалила песчаная гадюка, Гарб побежал в дом за посохом. Прибегать к помощи чаров, как коротко называют зачарованные магические предметы, – нормальная практика для колдунов, не до конца доверяющих внутреннему зрению. Этот посох зачаровывали куда более опытные мастера, и шаман не стеснялся им пользоваться в сложных случаях. Однако сейчас даже волшебный предмет не помог найти в торбе или возле нее следы магии.

– Появись! – скомандовал гоблин сумке.

Эффекта это не возымело, как, впрочем, и команды «отдай!», «верни, пожалуйста!», «эй!», «дрянь!», «скотина!» и другие, куда менее ласковые. От безысходности и волнения Гарб вошел в транс без всяких приспособлений. Мир духов поприветствовал шамана обычным пронизывающим холодом. Если раньше от стужи спасала жаровня, то теперь никакого источника тепла поблизости не было. Удивленный гоблин огляделся. Пустынный пейзаж, отдаленно напоминающий окрестности дома Гарба, по-прежнему не радовал глаз. Вокруг ни души. Если не считать, конечно, величественного минотавра, появившегося на месте жертвенного животного.

Гигант стоял, опираясь на боевой топор, а на его морде застыло пресловутое презрительное выражение, всегда возникающее у минотавров при виде незнакомого представителя другой расы. У великана отсутствовало левое ухо, а секира подозрительно напоминала ту, которую орк настойчиво пытался всучить Гарбу. Мышцы под коричневой кожей рогатого бугристо перекатывались, внушая мысль о бесполезности сопротивления.

– Ну, колись, портовая крыса, за каким морским чертом ты меня сюда притащил, – молвила громадина.