Чтение онлайн

– Мы победили? – спросил он, даже не надеясь на хорошие новости.

– Осталось шесть из двадцати. Это которые еще могут нести службу, – доложил заместитель. – Сам глянь.

Командир осмотрелся. Кругом валялись тела его павших подчиненных. Трое еще дышали, слабо постанывая, но их души уже готовились к отлету в царство мертвых. У остальных чего-то не хватало: лап, ног, а то и голов... Все вокруг было залито кровью боевых товарищей. Из глаз сурового гоблина потекли слезы. Все кончено, это полный провал.

Он встал и посмотрел на выживших. Те робко топтались рядом, не решаясь что-то предпринять. Бросаться в погоню было бессмысленно.

– Ну что, бойцы, вы готовы вернуться к царю и понести заслуженное наказание за провал?

Дружное «нет» расставило все по местам.

– Вот и славно, – сказал вожак новой банды.

Всемером они милосердно добили менее удачливых сослуживцев, очистили карманы трупов от лишних пожитков и денег, разграбили пепелище дома шамана, и припустили в сторону Большого тракта в поисках лучшей доли.

Увидели это старшие боги и поняли, что если так дальше пойдет, то станет богов превеликое множество. Устрашились они, что не смогут удержать в подчинении всех своих потомков, и взмолились к Део. И пожелали, чтобы от союза двух богов больше не рождались дети, и внял Део этой просьбе. Тогда младшие боги назло старшим принялись создавать смертных существ по образу и подобию своему, называя их детьми своими. Так появились разумные расы.

Компаньоны бежали еще минут пятнадцать, прежде чем Гарб начал выдыхаться. Минотавр же, казалось, сдерживается, чтобы не оставить гоблина позади.

– Ты спас мне жизнь, юнга, – не снижая темпа заявил Каввель. – Я обычно такого не говорю низшим расам, но… прими мою благодарность. Предлагаю тебе свою дружбу!

– Не за что... это... было... нетрудно, – задыхаясь от бешеной гонки по пересеченной местности вежливо ответил шаман. – За дружбу... благодарствую, но лучше... верни маску и остальное... пока можешь.

– Да, уже можно остановиться, – сказал минотавр, резко тормозя.

Гоблин по инерции пролетел еще несколько шагов и тоже остановился. Пока он оборачивался, Каввель успел извлечь из торбы все, что туда положил шаман, и кое-что еще. На земле оказался недурной завтрак, несколько монет разного достоинства и происхождения, связка превосходных метательных ножей, кожаные доспехи размера «богатырь», какое-то орочье тряпье и целая куча мусора.

– Как ты это сделал? – спросил Гарб. – Я проверял торбу, она не волшебная!

– Сама по себе нет, лопни моя селезенка! – усмехнулся Каввель. – А вот нутро у нее волшебное. Я шепчу заветные слова, и в торбе появляется окно. Оно отправляет любой балласт, что туда положишь, на хранение в особый склад. Кладовка эта в потайном месте в другом мире. Если со стороны смотришь, то кажется, что балласт просто пропадает, когда торба закрывается. И никаких тебе следов ворожбы. Очень сподручно, когда нужно с собой перенести много денег или тяжелый груз. Это я у той бестелесной крысы научился, которая кличет себя Бурбалкой.

– А как же достать все обратно?

– Для этого есть слова, которые окно наизнанку выворачивают. Раз – и все здесь, хотя можно, наверное, просто рукой пошарить, но мне обычно боязно. А вот той зеленой харе, которая придумала в торбу весь свой мусор кидать, я что-нибудь оторву при встрече. Заодно за ухо воздам. Тоже мне, выискался умник! Хотя представляю себе эту рожу, когда из котомки в первый раз все пожитки пропали.

Каввель широко улыбнулся, впервые выйдя из образа грозного пирата. Гарб сразу взглянул на минотавра иначе. Оказывается, тот не такой уж и страшный. Да и предложение дружбы поразило гоблина в самое сердце, ведь он всегда мечтал о настоящем друге.

– Вот, я хотел поинтересоваться, – обретая уверенность, спросил Гарб, – ты утверждаешь, что нужно волшебные слова произнести, чтобы портал начал функционировать. Как же тогда мои вещи пропали сами?

Каввель недоуменно посмотрел на гоблина своими бледно-сапфировыми глазами и наморщил лоб.

– Как, говоришь? Фукци..? А, работать? Штормит иногда торбочку, сама включается. Я же не колдун какой-нибудь, а воин. Поэтому нужно говорить слова, чтобы окно внутрь всасывало, и так оставлять. Даже если само заработает, то только всосет то, что в торбе. Хуже, если оставить ее, чтобы она все выплевывала. Если включится разок – сразу все пожитки снаружи окажутся. А если меня рядом не будет, их же сразу какая-нибудь крыса заберет!

– Понятно, – почесал подбородок когтем Гарб. – Я поработаю с этим чаром, чтобы улучшить его стабильность. Ты меня только нужным словам обучи, пожалуйста.

– Без проблем, юнга. Дай-ка я...

Минотавр припал здоровым ухом к земле, затем поднялся и прислушался.

– Погони нет, кажись. Надо перекусить, пока я снова не стал быком, а то от одного вида травы уже тошнит.

Еда была свежая: сочное жаркое, овощи, словно только снятые с грядки, бутылка молодого вина – словом, все, чтобы накормить голодного человекобыка и вызвать легкую тошноту у порядочного гоблина. О вкусах, как известно, не спорят, а о кулинарных пристрастиях тем более. Для гобхата изысканным лакомством стало бы вяленое мясо с легким душком, овощи с гнильцой и буза с непременным слоем благородной голубой плесени.

– Я бы и рад тебе, спаситель мой, какой тухлой селедки предложить, но в торбе свежее всегда остается свежим, – пояснил Каввель, явно цитируя более осведомленного в таких вопросах духа. – Закон пространства без времени.

Гарб не расстроился и, пока тауросу в одиночестве наслаждался едой, с энтузиазмом принялся рыться в мусоре, который минотавр брезгливо отпихнул копытом в сторону. К превеликому удовольствию шамана, там нашлось, чем перекусить.

Минотавр поел быстро и, покончив с едой, поднялся на ноги, выпрямился и пристально посмотрел на гоблина.

– Минари нужна, поэтому снова прошу тебя о помощи. Я сам не смогу ее добыть.

Гарб мог только догадываться, что творится в голове силача, и опустил взгляд, чтобы не провоцировать. Кто его знает, что там тауросу имел в виду под дружбой. Может статься, что в его понимании гоблину теперь следовало все время что-то добывать для минотавра.

– Обещаю попробовать, – сказал Гарб после недолгого раздумья. – Оружие нам понадобится, даже если ты им можешь пользоваться всего три ночи в месяц, друг.