Чтение онлайн

– Я думаю, стоит хотя бы попытаться, – высказал мнение Гарб.

– По-моему, вашему другу так даже лучше, – встрял в разговор Муфад’ал, и все осуждающе на него посмотрели.

Дьявол ничуть не смутился и решил подкрепить свою позицию доводами.

– Надеюсь, все помнят про его проклятие? – елейно поинтересовался он, почесывая места недавних ожогов.

Новая шерсть уже начала пробиваться сквозь розоватую кожу, которая, судя по всему, нестерпимо зудела.

– Ну, помним, и че? – бесцеремонно перебил его Антонио.

– А то, мой юный невежливый друг, что его проклятие носит божественную природу. Это значит, что оно подчиняется законам, установленным самим Део, будь проклято его имя.

– И, как любой закон, его можно нарушить, – прервала молчание Хиенна.

Муфад’ал бросил на нее оценивающий взгляд.

– Не нарушить, а обойти, моя неопытная госпожа, – с усмешкой возразил жахани. – Вам пуутам лишь бы нарушить что-нибудь. Всегда есть лазейка, и для минотавра она нашлась сама собой.

Адинук осмотрелся, нет ли поблизости Квви, но страж ворот, вероятно, сообразил, что охранять все равно пока нечего, и убрался в свою нору.

– Нам всем есть, чему поучиться друг у друга, – примирительно поднял лапы Гарб, – но давайте сосредоточимся на спасении Каввеля.

– Я же вам говорю, оставьте, как есть, – махнул рукой в сторону казематов Муфад’ал.

– Как есть нельзя, – возразил Михель. – Он плотоядный.

– И может вас съесть, и даже меня. Зато в этой форме проклятие на него не будет действовать, – поддакнул жахани и мечтательно закатил глаза. – Только представьте, если получится восстановить его личность, каким ценным союзником он станет.

– И сколько он будет есть, – хихикнул сзади Адинук. – Я вас тут немножечко слушал и могу кое-что добавить как специалист по безумию.

Все обернулись в сторону эльфа.

– Ага, проснулся, – обрадовался Муфад’ал. – Действительно, именно тебя нам и не хватало для полноты картины. В разуме этого фурора я сразу уловил нечто знакомое. Теперь со всей отчетливостью я ощущаю схожесть потока мыслей – твоих и его. Поведай же нам все, чем можешь поделиться, мой ушастый друг!

Адинук грациозно поклонился, широко махнув рукой и отставив ногу назад, чем напомнил смертным повадки покойного главы эльфийской Академии.

– Сам ты ушастый друг, – беззлобно огрызнулся бард. – Благодарю за доверие. Надо сказать, что Каввель не совсем безумен, как вам, наверное, поначалу показалось. Если попытаться понять его поведение, то что можно увидеть?

– Что Каввель стал огромным и страшным демоном-каннибалом? – робко спросил Антонио.

– Эм, я не совсем об этом, – покачал головой Адинук. – Он растерян и напуган, как новорожденный цыпленок. Ну, или скорее, как гигантский плотоядный новорожденный демонический цыпленок-каннибал. Вот представьте: вы очнулись в незнакомом месте, не понимаете, кто вы такой, в вашей груди клокочет демоническая ярость, а еще так хочется жрать, что вы бы проглотили что или кого угодно. И тут рядом какие-то букашки суетятся. Думаете, очутись вы на его месте, вы бы повели себя иначе?

– Наверное, это последствия ускоренной трансформации, – пошаркал ногой Гарб, скрывая смущение.

Свою вину в произошедшем он осознавал достаточно полно. «Опять, опять я во всем виноват!» – внутренний голос кричал, но выражать то же самое словами гоблину решительно не хотелось.

– Фуроры никогда не были тупоумными и агрессивными дикарями, вроде декнумканов, – добавила Хиенна, с опаской вглядываясь в плохо освещенный коридор, ведущий в глубину подземелья. – Они были могучими, свирепыми, но очень умными воинами и магами.

Муфад’ал тактично покашлял, привлекая к себе внимание.

– Были. Это ведь означает их полное отсутствие в настоящее время за исключением данного экземпляра, моя госпожа? – уточнил жахани, не скрывая торжества в голосе.

– Верно, раб, – холодно подтвердила суккуба. – К чему ты клонишь?

– Ваш верный раб знает, как восстановить численность столь полезных существ, – скромно поведал жахани. – У нас есть особая магия на такой случай, только нужно его изловить и приковать.

– И ты готов это сделать в обмен на «небольшую» услугу с моей стороны? – сузила глаза Хиенна.

– О да, моя догадливая королева, – чинно поклонился Муфад’ал. – Я даже готов не настаивать на большой услуге, ведь в результате непременно пострадает ваша сестра.

– Вот ведь маленький мстительный негодяй! – восхитился Адинук вполголоса, что не осталось незамеченным со стороны жахани.

– Извините, что прерываю, – взволнованно перебил их Антонио, – но я, кажется, чувствую какие-то портальные возмущения. Это не к добру.

– За мной! – скомандовала Хиенна и решительно устремилась к казематам.

«Олифанты клопов не давят!»

– Некто огромный, рогатый и страшный

Гарб разрывался между желанием последовать за Хиенной и заботой о товарищах, которым было трудно передвигаться самостоятельно. Оставлять их рядом с затаившимся где-то неподалеку Квви он тоже не хотел.

– Беги, – отправил его Адинук. – Мы будем потихоньку двигаться в вашу сторону. Этот рифмоплет нас не достанет.

– Я, между прочим, все слышу, – раздалось издалека утробное бульканье так, что все вздрогнули и заторопились покинуть негостеприимное место.

Шаман убедился, что друзья могут о себе позаботиться, и побежал догонять суккубу, бросив на прощание многозначительный взгляд на Михеля. Монах кивнул в ответ.

Половина оставшихся вряд ли смогла бы сражаться, поэтому вся группа медленно поволоклась вслед за шаманом.

– Ну что, как вам досуг с другой суккубой? – как будто буднично поинтересовался Адинук, волоча на себе Антонио.

– Удовольствие малосовместимое с жизнью, – слабым голосом ответил Аггрх, мешком вися на плече Михеля.

Довольная улыбка никак не желала сходить с его клыкастой физиономии.

– А ты сравнить хочешь, что ли? – нашел в себе силы пошутить Антонио. – Так еще сестричка у Хиенны осталась. – Только я бы и сам не против с ней…

– Заткнитесь все, – раздраженно буркнул Михель. – Я напоминаю, что они сами не в восторге от того, что приходится делать.

– Смотри-ка, святоша вступился за девичью честь, – хмыкнул Аггрх. – Сам-то давно хотел их всех поубивать?

Монах оглушительно промолчал. Наказать наглецов все равно нельзя: хворые они, да и друзья к тому же как-никак. Говорить же значило еще больше развязывать им языки. Молчание, впрочем, подействовало слабо.