Чтение онлайн

Фыркаю; мну в пальцах салфетку.

— Предложил он, — ворчу. — Потребовал.

Видимо, Рикардо сегодня сам не свой от отказа Луизы, настолько, что даже не спорит.

— Отчасти, — признает. — Но все еще надеюсь, что ты передумаешь…

— Нет.

— Мы же живем не в средние века. Обойдемся без консуммации брака. Если тебе так приспичило, можешь встречаться со своим малолетним любовником тайно.

— Нет.

— Да что ты за упрямая женщина! — взрывается Тайлер, с силой ударяя ладонью по столу, отчего со звоном взлетают в воздух столовые приборы.

Пожимаю плечами.

— Какая есть. — В ответ получаю лишь злой взгляд. — Рикардо, — начинаю снова, терпеливо пытаясь донести до собеседника свою точку зрения, — Люк Ньюман тебе не соперник, как бы он ни извращался. Ты — имя, ты — символ власти. Люди тебя любят, знают, что с тобой они в безопасности. Хороший ты семьянин или нет — всего лишь галочка в твоем досье. Не нужно пытаться впрячь нас в одну упряжку. Мы участвуем в разных гонках. К тому же быть семьянином не значит иметь жену. Ты хороший дядя. Попроси Лаки, уверена, он не откажет съездить с тобой на парочку фотосессий и посетить несколько светских мероприятий. Особенно, если ты позовешь его вместе с Ди. Девочке не повредят свежие впечатления и новые знакомства.

Пока я говорю, Тайлер молчит, только зыркает на меня время от времени и снова демонстративно отводит взгляд, будто ему и смотреть в мою сторону противно.

— Уходишь из-под обстрела, подставляя сына, — изрекает, когда я замолкаю. — Очень благородно.

Но нет, моя совесть не намерена просыпаться.

— Лаки не откажет, он всегда рад тебе помочь.

— Он ненавидит приемы, фраки и бабочки.

— Но любит тебя. Поверь, если бы ты просил меня не выйти замуж, а всего лишь провести с тобой несколько вечеров под прицелом фотокамер, я бы согласилась не раздумывая.

Рикардо слушает, а на его лице так и играют желваки.

— Мне все равно не нравится твой малолетний ухажер, — резко переводит тему.

— Он не ухажер! — немедленно возмущаюсь. Слово-то какое: старомодное и в данном контексте оскорбительное.

— Ага! — радуется, что подловил. — Но то, что малолетний, ты не отрицаешь.

Мой запал иссякает. Опускаю взгляд на руки, в которых все еще мну салфетку. Хорошо, что она из ткани, от бумажной уже давно остались бы одни ошметки.

— Признайся, — неожиданно мягко заговаривает Тайлер, — у вас ничего нет, ты просто уговорила его тебе подыграть?

Ничего не говорю, просто поднимаю на него глаза. Чувствую, как начинают алеть щеки.

— Черт тебя дери, — ахает Рикардо, и без слов прочтя все по моему лицу. — Ты променяла моего брата на какого-то студентика!

Лучше бы он дал мне пощечину…

— Рик, твоего брата больше нет. — Только богу известно, чего мне стоит спокойно произнести эту фразу. — Давно. Много лет.

Тайлер смотрит в упор, и в его глазах — ревность. Ревность и боль. Мы все любили Александра, и мы все до сих пор тоскуем по нему.

Рикардо первым разрывает контакт взглядов. Быть уязвимым — его самый большой страх. Если он и раскрывается, то не более чем на минуту, а потом — все, глухая стена, а на передний план выходит обличье равнодушного подонка.

— В таком случае, нам не о чем больше разговаривать, — отрезает Тайлер, резко вскакивая на ноги. — Я думал, ты разумная женщина, а ты… — Кто? Предательница памяти его умершего брата? Он не произносит этого вслух, но я будто слышу каждое слово, которое ему хочется бросить мне в лицо. — Организуй хотя бы «круиз» как следует. Хотя бы на это ты способна?

— Иди к черту, — шиплю в ответ.

— И тебе — не хворать, — отчеканивает в ответ.

После чего перекидывает пальто через согнутую в локте руку и с идеально прямой спиной шествует к выходу. «Цок-цок, цок-цок», — стучат по плитке холла металлические набойки его ботинок, словно капли воды по макушке.

Дверной замок щелкает, закрываясь. Слышен шум заводимых двигателей сразу двух летательных аппаратов. А потом все смолкает.

Выдыхаю и швыряю полную кофе чашку в стену. Туда же летит тарелка и вилка.

Звон битой посуды, грохот. А я роняю лицо на руки и начинаю рыдать.

Не знаю, что со мной. Вроде бы Рикардо не сказал ничего из того, чего бы я не знала сама. К тому же, Тайлер — тот еще любитель резать по живому; его слова никогда нельзя принимать близко к сердцу, иначе он задавит, уничтожит, даже не обратив внимание на то, что и кому сказал.

Но то, как он смотрел… Рикардо на полном серьезе считает, что с Риганом я предаю память Александра. И мне было бы трижды плевать, если бы меня саму не посещали те же мысли.

Я же клялась, клялась, что никогда и ни за что больше не полюблю ни одного мужчину, что Александр будет моим единственным. Я обещала его памяти, обещала себе. Я клятвопреступница. Я…

На этом месте связные мысли заканчиваются, и я просто сотрясаюсь от безудержных рыданий. Накопилось и требует выхода.

— Миранда, ты чего? — слышу испуганный голос Гая от входа.

У меня нет сил, не могу поднять голову. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Так нельзя. Я сильная, я опора для мальчиков, мне нельзя быть слабой.

— Гай, иди спать, — доносится до меня еще один голос.

— Но…

— Иди, ладно?

После чего легкие быстрые шаги удаляются вверх по лестнице, а другие приближаются ко мне.

Нет, я не хочу…

На мое плечо ложится ладонь.

— Мам…

Мотаю головой, не отнимая рук от лица. Не хочу, нельзя, чтобы сын видел меня такой. Никогда, никогда в жизни я не плакала перед Лаки.

Был один раз. Когда «Месть во имя любви» только вышла в прокат. Я сидела на полу в своей комнате и рыдала, как раненый зверь. Скрипнула дверь. Я подняла глаза, но дверь оказалась заперта. До сих пор не знаю, показалось ли мне, или Лаки увидел, в каком я состоянии, и молча ушел. Не спрашивала, а он не говорил. Наутро мы оба вели себя так, будто бы ничего не произошло.

— Что он тебе сказал? — голос сына звучит напряженно.

— Ни… ничего, — это все, что мне удается из себя выдавить.

Это неправильно, но я совершенно не могу успокоиться. Тряпка, размокшая тряпка.

— Если бы я знал, то спустился бы. Но вы разговаривали, я не хотел мешать.

Мой взрослый тактичный мальчик. Когда же ты успел так вырасти?

Мотаю головой и не нахожу в себе сил что-либо ответить.

Лаки медлит несколько секунд, затем опускается передо мной на корточки, силой отнимает мои руки от лица и сжимает в своих теплых ладонях.