Чтение онлайн

Она, поудобнее, уселась поближе, как бы нечаянно прикоснувшись ко мне бедром.

— Не надо, — я убрал ее руку, — Сиди спокойно. Я не стану с тобой спать. Могу, знаю, что это ничего не изменит — но не стану. И не потому, что, не хочу. Любой мужчина практически всегда примеряет на себя всех женщин, какие попадаются ему на глаза. С той лишь разницей, что не каждый стремится сделать это практически. Ты понимаешь? Понятно… В общем, я не бык-производитель, и не собираюсь пропускать через свою постель всех жительниц форта, только лишь потому, что я — вождь.

— Я хочу быть с тобой, не потому, что ты — вождь.

Она отодвинулась в сторону…

— Ульдэ… Нам нельзя быть вместе, — мне стало ее жалко. Ну что за день такой?.. — Твоя влюбленность — это мираж. Я не гожусь тебе в мужья. Да и не хочу заводить гарема — если на то пошло. А Ната и Элина… так получилось. С Натой я встретился, когда думал, что кроме меня и ее, на земле вообще никого не осталось. И поэтому, все моральные принципы полетели к черту… не смотря на ее возраст. Элину мы привели позже — когда выбрались сюда, в долину. И тоже… не все так просто. Я не могу вот так — взять да завести себе еще одну подругу! Они мне этого не позволят, и не простят! Да и не хочу — сколько тебе говорить? Что на мне — свет клином сошелся, что ли?

— Ты непонятно говоришь. Но я догадалась. Не сошелся.

Ульдэ встала на ноги, отряхивая налипшую на штаны землю.

— Знаешь что… Давай сделаем вид, что этого разговора не было. Ни ты мне — ни я тебе, ничего не говорили.

— Дар способен пропускать слова своих людей, мимо ушей… Пусть так. Ульдэ больше не будет настаивать. Ей тоже был неприятен этот разговор. Женщина-ульдэ, всегда и во всем, привыкла подчиняться мужчине… Так было всегда в нашем селении, и в соседних родах тоже. Но никогда мне не приходилось слышать о том, чтобы мужчина посмел отказать девушке в такой просьбе.

— У меня есть свои женщины, Ульдэ. И они не приветствуют соперниц.

— Разве вождь форта — и всей долины! — должен кого-то спрашивать? Разве лечь с девушкой, и оказать ей честь, сделав ее женщиной — это соперничество?

— А переспав с этой девушкой, потом смотреть на нее, как на всех прочих — это честь?

Мы оба замолчали, старательно отводя глаза, друг от друга… Над нашими головами перекликались птицы. Некоторых мы уже научились узнавать, а некоторые до сих пор поражали не только своим внешним видом, но и звуками, издаваемыми из их клювов… Крики и карканье, свист и чириканье — все перемешивалось в сплошную какофонию звуков.

Ульдэ вдруг покачнулась — и я непроизвольно подхватил ее под руку. Она плакала — поджав губы и не издавая ни звука. У меня самого сжало сердце — увидеть слезы в ее глазах просто нереально…

— Ульдэ!

Она мотнула головой и закрыла лицо ладонями.

— Ульдэ…

Девушка не отвечала. Более того, она вся сжалась, словно от удара. В этот момент она выглядела как испуганный и затравленный зверек — но кто, как не я, знал, насколько опасен и непредсказуем, может оказаться такой зверь…

— Ну… Прости меня.

— Не держи меня… — она мягко, но решительно отстранилась. — Не нужно. Ульдэ не хочет, чтобы вождь видел ее слезы…

— Я не скажу никому…

— Как хочешь. Ты можешь делать все, как хочешь. Ульдэ теперь все равно. Все! — она резко вырвала свою руку. — Я больше не стану тебе надоедать. Ульдэ уйдет обратно, в прерии. Станет жить, как жила прежде — вольной охотницей. Как жил и живет Сова. Как живут многие в долине. В этом вождь не может отказать?

— Если ты это из-за меня — зря… Но, если ты так хочешь… Я не стану никого удерживать в форте силой. Ты свободна.

— Спасибо, — серьезно ответила она. — Ульдэ знала, что ее не будут принуждать к жизни в форте, где даже самый главный мужчина не хочет им быть.

— Язвишь?

Она скорчила гримасу:

— А что это? Кульчугай многим словам научил Ульдэ… но не всем. Но я поняла — ты смеешься надо мной. Как смеялся вчера, когда говорил, что берешь меня в жены. Пусть Ульдэ мало знает… Девушка из глухого, таежного поселка, где никто не умеет читать и писать, слишком много хочет. Да, ты прав — ей не следует быть женщиной. Она больше охотник, чем Чер, больше воин, чем Череп… она слишком мужчина, чтобы спать с мужчинами. Разве может она надеяться на что-то? Ульдэ страшная… дикая и черная — как говорил Блуд.

— Перестань…

— Я не верю, что ты верный своим женам. В форте многие говорят, что ты был и с Ладой, и с Чайкой… Значит, ты можешь спать с другими девушками, не только с Натой и Элиной. А меня просто терпишь… За то, что я другая.

— Что ты несешь, в конце концов!

Она отошла от меня и зло добавила:

— Ульдэ хорошо стреляет… Почему бы вождю не устроить еще одно состязание? Между девушками форта…

— А призом победительнице будет ночь с вождем?

— Ты почти угадал. Нет, любой другой мужчина… Интересно — кого бы выбрала твоя красивая жена, случись ей выиграть? Только Дар так уверен в своих девушках… он не видит, как он нужен одной дикарке, но точно ли он знает — нужен ли он красавице? Ульдэ постаралась бы промахнуться — не так уж интересно, ложиться в постель с тем человеком, который тебя не хочет!

Она гордо вскинула голову и, не оглядываясь более, пошла прочь.

— Ульдэ! Вернись!

Она не поворачиваясь, бросила с усмешкой:

— Вождь отпустил Ульдэ? Ульдэ уходит!

Ульдэ удалилась в лес — а я остался, не зная, что и делать… Догонять ли девушку, или оставить, все как есть. Был момент, когда я едва не бросился вдогонку — но сдержался, сразу вспомнив слова Наты:

— Третьей женщины в нашем доме появиться не может!

Я прислонился к дереву. Могучая береза — а вся растительность нашего мира, претерпевшая столь значительные изменения, тем не менее, была порой узнаваема! — укрыла меня под своей сенью. Где-то я читал, что если прислониться спиной к стволу, то дерево может подпитать человека своей силой… а мне сейчас была нужна сила. Муть, до сих пор остававшаяся внутри, после выпитого, утренняя ссора в доме, а теперь еще и Ульдэ. Нельзя отказывать девушке в таком… Действительно, нельзя. И нельзя иначе. Дело было даже не в том — хотел ли я сам, а в том, что этого не хотела Ната. Да и Элина — если бы Нате вздумалось рассказать той, о желании охотницы. Хватит с меня того, что пришлось выслушать, после Лады… Повернувшись, я обнял, насколько мог, ствол руками — оно было не столь поражающих размеров, как те гиганты, которых мы встретили в предгорьях с Совой — но в этом лесу вовсе не казался маленьким… Наверное, только три, или четыре человека, смогли бы сцепить пальцы в полном обхвате.

Ульдэ ничем не давала о себе знать — видимо, и в самом деле ушла в прерии, позабыв о том, что оставила меня здесь. Что ж, может, это и к лучшему… Я уже устал от ее преследующих глаз, постоянно выслеживающих меня повсюду. И все-таки, мне было ее жаль… Но что я мог предложить девушке, добивающейся лишь одного? В долине оставалось не так много мужчин, но и разорваться на всех, желающих быть со мной, я не мог — да и не хотел.

И, все-таки… Ульдэ. Что это, если не любовь? Нет… точно, нет. Она, полудикая, знающая только свои собственные представления о семье и своем положении в ней, вряд ли могла влюбиться, пусть и вождя, каковым я для нее был. Все, что угодно, но не любовь. Привязанность, повышение самооценки — если как у Лады! — может, просто желание отдаться тому, кого считала мужчиной, на фоне всех прочих… Я вздохнул. Если она перешагнет через свою гордость и снова подкараулит меня на узкой тропе… сдержать слово, данное Нате, будет очень сложно. В конце концов, меня ведь это ничему не обязывает? Нет, брат… обязывает. И ты сам это знаешь! Ульдэ, став женщиной с моей помощью, не будет вести себя, словно ничего не случилось. А третьей подруги в нашем общем доме быть не может! Не гарем же разводить, в самом деле? Тогда утренний скандал покажется милым, безобидным развлечением! С навозом, вместо короны…

Послышался шорох. Где-то рядом хрустнула ветка. Я сразу насторожился — рука привычно потянулась к спине, и… винить стало некого. Выйдя из дома без оружия, я сам нарушил свой же запрет — и теперь поплатился за это. А то, что услышанный шум появился не сам собой, было очевидно — знакомое, хоть и несколько запоздалое чувство опасности, удушливой волной накатило прямо к горлу!

Я повернулся, так, чтобы меня прикрывал ствол дерева и внимательно осмотрелся: вокруг рос высокий и густой кустарник, в котором мог затаиться пока неведомый мне враг. Но более ни единого хруста не доносилось. Лес, словно замер, в предчувствии неизбежного… Даже крики птиц, которые пели несколько минут назад, разом прекратились. А они всегда умолкали, завидев охотников, вооруженных луками и стрелами!