Чтение онлайн

– Я тоже в детстве часто болел. На Востоке много всего, что может тебя убить.

– Рада, что ты меня понимаешь.

Мэн Юэлян встала, оправила одежды и, вспомнив кое-что, произнесла:

– Северного волка скоро переведут в это крыло. Болезнь буквально за полдня его скосила.

Вэнь Шаньяо охнул. Вот уж удивительно, что пес так легко свалился, хотя ночью еще был в порядке.

– А тот юноша, Ни Цзан, как он?

– Над ним явно хорошо поиздевались, – призналась Мэн Юэлян. – Только коснулся кровати, как уснул. Не представляю, что с ним делали.

А Вэнь Шаньяо мог представить – не раз проходил через подобное.

Когда девушка ушла, он выбрался через крышу, затаился на чердаке соседнего здания и послал тень к Лу Чуньду вместе с лекарством, которое сжал до состояния пилюли. Возможно, шифу разберется, что не так с этим отваром.

В палатке Лу Чуньду не было, и Вэнь Шаньяо слегка запаниковал, пытаясь отыскать шифу среди других заклинателей, но видя лишь неясные очертания с зеленым светом. Нашелся Демон спустя четверть часа у реки: поставив на берегу котелок, он что-то варил в нем. От варева поднимался черным дым, и, хотя тень не чувствовала запаха, Вэнь Шаньяо был уверен – пить это ни в коем случае нельзя.

– Раздобыл что-то новое? – бросив взгляд на тень, спросил шифу.

Вэнь Шаньяо отдал ему пилюлю с лекарством, которую Лу Чуньду весьма долго осматривал, прежде чем проглотить и поморщиться.

– На крови мертвяка? Как додумался…

Демон сплюнул лекарство:

– Ты забыл? Живых не лечат мертвой ци, вдобавок примешанной к демонической. Хочешь создать лекарство на крови – настаивай на собственной, но о рисках ты должен знать.

Лу Чуньду взял поварешку, помешал свой отвар и налил в небольшую плошку густую жидкость непонятного цвета. Сделав из нее большую пилюлю, он отдал ее тени.

– Мастер Лу Ми не обучал меня приготовлению лекарств, так что приходилось самому все изучать. Не знаю, насколько это съедобно, но оно усилит свойства лекарственных растений. Если все-таки соберешься настаивать лекарство на своей крови, используй эту пилюлю.

Тень неохотно взяла ее и вернулась обратно к хозяину. Стоило же тому понюхать пилюлю, как от запаха его едва не вывернуло наизнанку. Черная маслянистая пилюля была размером с крупный жемчуг, а воняло от нее так, словно Демон сделал ее из протухшей рыбы, старой, пропахшей потом одежды, чего-то ужасно кислого и склизкого. Лучше пускай Лу Чуньду и дальше будет заниматься ядами.

Вэнь Шаньяо выпил настойку на крови и, зажав нос пальцами, проглотил пилюлю, тут же почувствовав желание прочистить кишечник. Пожалуй, это самое мерзкое лекарство, которое он когда-либо пробовал!

Перебив ужасный вкус во рту, Вэнь Шаньяо принялся ждать, посматривая на свои руки. Темные отметины никак не проходили. Снова неудача?

Прождав шичэнь и так и не почувствовав изменений, он ушел. Находиться рядом со штабом было опасно – сочтут за зараженного и если не запрут в клетке со всеми, то постараются убить. Поэтому оставалось прятаться в храме Цзинь Хуэя.

Вэнь Шаньяо закатал рукава, мрачно смотря на черные плотные наросты, покрывающие кожу. Кое-где та уже потрескалась, отчего руки чесались, а на ткани виднелись капли крови. Вэнь Шаньяо пришлось порвать нижнюю рубашку и аккуратно перебинтовать руки, морщась от каждого движения. Когда сил практически не осталось, он лег на пол перед алтарем главного духа и устало закрыл глаза. Вэнь Шаньяо не спал целую ночь, пробыв два дня на ногах. Может, хоть сейчас отдохнет?

Спустя время он уснул, завернувшись в верхнее одеяние и прижавшись спиной к алтарю. К вечеру похолодало. Легкий иней покрыл колонны и величественную статую, осев на ресницах и волосах Вэнь Шаньяо. Тот дрожал, прижав к груди ноги и горячим дыханием пытаясь отогреть покрасневшие пальцы. Как же он жалел, что не отобрал у пса Лэна теплый плащ! Тот может голым на снегу спать, а Вэнь Шаньяо предпочел бы завернуться в его шкуру.

В храме раздались тихие шаги. Тут же встрепенувшись, Вэнь Шаньяо привстал, заметив невысокого человека, который медленно приближался к нему. Различив лицо Хая, он с облегчением опустился обратно.

– Болен? – тихо спросил мальчишка, присев напротив.

– Просто… холодно… не волнуйся.

Хай осторожно протянул к нему руку, коснувшись черных вен на щеке Вэнь Шаньяо и не то всхлипнув, не то вздохнув:

– Прости… от меня проблемы. Всегда.

Если бы Хай мог плакать, он бы заплакал, а так по его лицу потекла кровь, которую он растирал бинтами.

– Не плачь. Ненавижу слезы, – поморщился Вэнь Шаньяо.

Хай шумно шмыгнул носом и послушно кивнул, влажными глазами смотря на него. Вэнь Шаньяо хотел отвернуться, но понял, что сил и на это не осталось. Либо он действительно настолько устал, что только моргать и дышать может, либо это тело умрет до того, как пройдет все стадии заражения.

Тихое бормотание разнеслось по храму, и, прислушавшись, Вэнь Шаньяо уловил слова молитвы, обращенные к Цзинь Хуэю. Маленький гуй молился тому, кто искореняет всех темных духов и демонов. Молился за жизнь какого-то жалкого человека, прожившего все свои перерождения, как крыса, глубоко под землей.

Вэнь Шаньяо хотел сказать, что в мольбах нет смысла, но на краткий миг ему показалось, что глаза статуи Цзинь Хуэя вспыхнули белым светом, а луна и солнце в руках начали медленно разгораться. Завороженный, Вэнь Шаньяо смотрел на него, не зная, правда это или галлюцинация. Он так и уснул, убаюканный странным сиянием и тихим бормотанием Хая.

Море, полное звезд, – вот что снилось Вэнь Шаньяо. Куда ни глянь – зеркальная гладь, отражающая деревья с черной корой и синими листьями. Звезды висели так низко, что можно было коснуться их пальцами, а под ногами оставались круги, как на воде. Тихий и печальный голос гуциня разлился над головой. Он исходил от звезд, воды и воздуха, пронизывая все вокруг и белоснежными цветками распускаясь у ног. Легкий сладкий аромат наполнил легкие, и Вэнь Шаньяо вдохнул его полной грудью, закрыв глаза. Он бы остался в этом месте до скончания веков. Тут было безопасно. Тут ему были рады. Однако сладость на языке сменилась горечью, и цветы медленно окрасились в черный. Музыка замолкла, а вода стала грязной, темной, хватающей за ноги и уволакивающей на дно.

Вэнь Шаньяо проснулся в холодном поту, но не смог и вдоха сделать. Хай зажал его рот руками, через порез на ладони вливая густую и дурно пахнущую кровь. Мальчишка смотрел на него не моргая и что-то шепча; он навалился всем телом, не давая себя сбросить. Вокруг шевелились крысы. Тысячи крыс жадными глазами смотрели на Вэнь Шаньяо и дожидались приказа. От одного их вида животный страх пронизывал насквозь, а холодный пот пропитывал одежду.

Вэнь Шаньяо не мог сдвинуться с места: мальчишка не был силен, однако это не мешало ему удерживать больного и ослабевшего человека. Даже если бы Вэнь Шаньяо захотел, то не смог бы сбросить Хая с себя. Ему только и оставалось что смотреть на забинтованное лицо, глотая старую вязкую кровь.

Бормотание Хая стало чуть более громким:

– Остановить… не могу… надо… остановить болезнь… моя ци…

Вэнь Шаньяо поперхнулся кровью, сумев ненадолго сбросить с лица холодные ладони Хая и произнести:

– Ты хочешь, чтобы я испил твою ци?

Мальчишка кивнул, уже протянув было руки, как Вэнь Шаньяо произнес:

– Твоя кровь мертвая, я не смогу извлечь из нее ци.

Хай замер, растерянно моргнув.

После минутной передышки Вэнь Шаньяо с трудом оттолкнул мальчишку, сел и сплюнул кровь. Его уже мутило, а перед глазами мелькали неясные образы, от которых кружилась голова.