Чтение онлайн

Просидев всю ночь над гуцинем, едва не уснув на нем от усталости, Вэнь Шаньяо позволил себе ненадолго отвлечься. Он еще не переступил третью ступень, чтобы забыть о голоде, жажде и сне, да и навряд ли откажется от этого в будущем. Жизни, проведенные без отдыха и сна, без нормальной пищи и воды, дают о себе знать.

В зале Чистой Совести было практически пусто. Отчасти Вэнь Шаньяо привык к этому – из-за тренировок с Лу Чуньду на озере он зачастую пропускал обеды и ужины или же приходил под самый конец, когда тарелки уже начинали убирать.

Мастеров еще не было, но за столами сидела пара адептов в надежде поесть в тишине и разойтись по своим делам. Были и те, кто уже приступил к дежурству, – убирали вместе с духами территории клана, помогали подготовить оружие или еду. К счастью, к первой группе это не относилось, да и навряд ли бы Лу Чуньду разрешил своему ученику заниматься чем-то подобным. По крайней мере, Вэнь Шаньяо на это надеялся.

Пальцы после игры ослабли настолько, что не держали палочки. Вэнь Шаньяо лишь с пятого раза смог их взять и не уронить, медленно поедая кашу и не чувствуя ее вкуса. Он уже два дня пытался сыграть мелодию, но толку не было, и это больше удивляло, чем удручало. Как-то Луань разозлился и ударил по струнам гуциня, когда Вэнь Шаньяо попробовал сыграть для него, так и то это прозвучало в разы лучше и музыкальнее.

Похоже, слух о том, что все музыкальные инструменты клана, как и мечи, имели свое сознание, возник отнюдь не на пустом месте. Вэнь Шаньяо не удивился бы, узнав, что и палочки для еды могут его понимать.

– А-Сяо, как давно тебя не было на завтраках!

Рядом села запыхавшаяся Мэн Юэлян, смотря на него своими сияющими от возбуждения глазами. Вэнь Шаньяо едва не подавился – не ожидал, что по нему скучали.

– Неужели всю ночь не спал? – заметив залегшие под его глазами тени, удивилась девушка. – Только не говори, что из-за духа.

– Духа? – проглотив застрявший в горле ком, переспросил Вэнь Шаньяо.

– Ага. Среди мастеров прошел слух, что какой-то дух-слуга сошел с ума и теперь каждую ночь воет на северных горах. Его вопли даже главного пика достигают.

– Нет, – с недоверием произнес Вэнь Шаньяо.

– Да. Сама слышала буквально шичэнь назад, когда разгружала повозки с едой. Такой вой… аж до мурашек!

– Неужели настолько страшно?

– Да даже демоны, заслышь такое, бросились бы наутек. Представить не могу, что так рассердило этого духа.

Вэнь Шаньяо с трудом удержался, чтобы не упасть лицом в тарелку. Он ушел чуть ли не на самую дальнюю гору, так почему его попытки сыграть на гуцине услышал чуть ли не весь клан?! Нет, с этим инструментом действительно что-то не так. Кажется, он терпеть не может Вэнь Шаньяо.

Что там говорил Лу Чуньду? Учить мелодию как угодно? Прекрасно, этим Вэнь Шаньяо и займется!

Забрав треклятый гуцинь, Вэнь Шаньяо спустился в город, мысленно радуясь, что на этой неделе еще не пользовался пропуском. Едва ли не срываясь на бег, он добежал до Дома наслаждений, с трудом сумев отдышаться. На улицах еще было пусто, а до открытия магазинов оставалось больше часа, однако Дом наслаждений работал и днем и ночью.

Встретившие Вэнь Шаньяо девушки с белоснежными хризантемами в волосах удивленно переглянулись, поспешив проводить его внутрь и дать воды.

– У молодого заклинателя какое-то срочное дело?

– Госпожи Цянь сейчас нет на месте, так что вы можете передать все нам.

Вэнь Шаньяо покачал головой, с мольбой взглянув на служанок:

– Дева Хуа здесь?

Девушки многозначительно переглянулись, не сдержав улыбки.

– Молодому заклинателю повезло – дева Хуа сейчас свободна. Мы проведем к ней.

Хуа Хэлю – знаменитый цветок Дома наслаждений, ради которого многие заклинатели выстраивались в очередь, – не стала прогонять Вэнь Шаньяо. Тому было неловко из-за своего порыва: девушка явно недавно встала, но все равно ради него нарядилась и накрасилась, восседая за столом и со сдержанной улыбкой дожидаясь своего гостя. А увидев Вэнь Шаньяо, удивленно округлила алые губы.

– Братец Сяо!

– Сестрица, – не сдержал тот улыбки. – Прошу простить, что пришел так рано, но иначе не смог бы с тобой встретиться.

– Я всегда рада тебя видеть, проходи.

Улыбка на ее лице стала ярче, теплее. Окинув довольным взглядом форму Байсу Лу, она ахнула при виде черных глаз Вэнь Шаньяо, не сдержав вопроса:

– Разве твои глаза были такими?

– Мои глаза почти ничего не видели, и потому пришлось их поменять, – не стал лгать тот. – Тогда я даже не видел, какая сестрица Хуа красавица.

Девушка зарделась, смущенно прикрыв круглым веером лицо.

– Ты хотел меня видеть, почему?

– Я хочу обучиться искусству музыки.

– А твой мастер знает об этом? – осторожно спросила Хуа Хэлю. – Не всем ученикам Байсу Лу дозволено обучаться этому искусству, и узнай мастер об этом… все может плохо закончиться.

– Мой шифу знает и сам поручил мне выучить одну из мелодий.

Он протянул Хуа Хэлю металлическую пластинку, и та приложила ее ко лбу. Прослушав, девушка осторожно спросила:

– Эта мелодия… она ведь принадлежит младшему мастеру Лу?

– Как ты узнала?

– Как-то раз старший и младший мастера Лу останавливались здесь, и последний по просьбе госпожи Цянь сыграл мелодию. Столь прекрасное исполнение невозможно забыть. Младший мастер Лу десятилетиями оттачивал игру на гуцине, а его мелодии столь прекрасны, что многие пытаются их исполнить, но даже близко недотягивают. Значит, он выбрал тебя своим преемником?

– Да, но, боюсь, мои навыки так плохи, что шифу убьет меня на месте, сыграй я ему.

– Все не может быть так плохо, – не поверила Хуа Хэлю.

Вэнь Шаньяо снял со спины завернутый в ткань гуцинь, положил его перед собой и исполнил первые несколько нот. От изумления Хуа Хэлю забыла прикрыть лицо веером, некоторое время потрясенно смотря на пальцы Вэнь Шаньяо, словно те жили своей жизнью.

– Я ведь правильно все делаю?

– Да, но этот звук… ох, позволь мне попробовать.

Вэнь Шаньяо придвинул к ней гуцинь, и стоило пальцам Хуа Хэлю коснуться струн, как раздался похожий на вой звук. Они оба застыли, смотря на инструмент с толикой непонимания и обиды.

– Видимо, этот гуцинь не любит не только меня.

Хуа Хэлю не ответила, проведя пальцами по лакированному дереву и задумчиво кивая, прежде чем произнести:

– Сдается мне, это далеко не обычный гуцинь. Он выполнен из дерева саньчжушу.

– Разве саньчжушу не белое дерево? – припомнил Вэнь Шаньяо.

– Сам ствол и ветки белые, но корни черные. Встретить белый гуцинь – редкость, ведь дерево нельзя рубить, да и растет оно только в императорском дворце и Сюэши. Однако именно из саньчжушу делаются музыкальные инструменты для клана Байсу Лу. Дерево не бессмертно, и стоит ему умереть, как его разбирают на части.