Чтение онлайн

– И чем различаются сделанные из веток и из корней гуцини?

– Дай-ка вспомнить, – задумалась Хуа Хэлю, наверняка в голове перебирая все те мифы и легенды, которые когда-либо слышала, а также полученные от заклинателей знания. – Инструменты из ветвей и ствола саньчжушу обладают способностью изгонять демонов одним своим видом, не говоря уже об игре. Из корней же редко когда что-то делают – они более хрупкие и не всегда поддаются обработке.

– Но в корнях заключается сила.

– Да. Я слышала, что иногда созданные из корней инструменты словно имеют свой разум, и не все могут на них сыграть.

– Сестрица думает, что это один из таких случаев?

– Вполне возможно.

Вэнь Шаньяо растерянно взглянул на гуцинь. Он мог запугать Луаня и заставить слушаться, но как быть с инструментом? Неужели Лу Чуньду не знал таких подробностей, когда давал ему гуцинь из корней саньчжушу? Что-то в это не верилось.

Отложив инструмент Демона, Хуа Хэлю положила перед Вэнь Шаньяо свой гуцинь из более светлого дерева с замысловатыми узорами и красной кисточкой на конце.

– Попробуй сыграть на этом.

Вэнь Шаньяо нерешительно коснулся струн, сглотнув и уняв дрожь в руках. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и сыграть первые несколько нот, удивленно ахнув, стоило прозвучать музыке, а не завыванию.

– Получилось!

– Вижу, вижу, – довольно кивнула та, сев рядом и положив ладонь на его руку, останавливая игру. – Могу я спросить у А-Сяо кое-что?

Вэнь Шаньяо послушно кивнул, с теплотой смотря на Хуа Хэлю. Будь у него возможность, он бы осыпал девушку золотом, подарил ей лучшие платья и заколки, преподнес ей ядро, дабы та жила сотни лет, лишь бы загладить свою вину за прошлые жизни.

– Ты играешь ради того, чтобы прочувствовать музыку или чтобы угодить своему мастеру?

– А есть разница?

– Есть, и большая, – кивнула Хуа Хэлю. – В первом случае ты играешь для себя, для своей души, и такая музыка всегда прекрасней. Играй же ты без чувств для кого-то другого, так и не прочувствуешь мелодию, не поймешь ее и не будешь доволен исполнением.

– И как мне сделать эту мелодию небезразличной для себя?

– Когда ты ее играешь, что чувствуешь? Радость, тоску, нежность? Видишь ли ты перед глазами то, о чем поет тебе мелодия?

– Нет, – признался Вэнь Шаньяо. – Это же всего лишь музыка.

– Но музыка может даровать как покой, так и страх, – напомнила та, коснувшись пальцами его груди. – Сыграй ты сто раз эту мелодию, не вслушиваясь в нее, и не поймешь, почему она не получается. Чтобы что-то получилось, ты должен отдать частичку себя… как возлюбленные. Они открываются друг другу, рассказывают свои тайны, страхи и становятся ближе, так и здесь. Ты слышишь мелодию, но не понимаешь, о чем она. Что она означает. Потому что ты не хочешь понять. Разве ты не слышал мелодию младшего мастера Лу, как он ее исполняет? Неужели она не зацепила твою душу?

Вэнь Шаньяо потупил взгляд, невольно соглашаясь с девой Хуа. Было видно, что при игре Лу Чуньду словно закрывается от всего остального мира, погружаясь в мысли и играя то, что велит ему душа. Будь то волнующая, сводящая с ума от беспокойства мелодия или нежные звуки с нотками тоски.

– Сыграй снова и вслушайся в мелодию: что она тебе говорит? И что ты хочешь поведать через нее?

Хуа Хэлю положила руки на его плечи.

– Закрой глаза и расслабься. Ты не на поле битвы. Представь, что ты один, вокруг никого, и ты в самом безопасном месте. Это место дает покой и защиту, никто тебя здесь не потревожит.

Вэнь Шаньяо послушно закрыл глаза, представив горы Дуфанг и их с сестрой тайное место. К нему имели проход только они, даже дядя не мог туда попасть. Посещает ли и сейчас сестра это место? Лежит ли в нем то, что осталось от их родителей? И не закопано ли рядом то, что осталось от тела Вэнь Шаньяо?

В комнате раздались первые ноты – тихие, показавшиеся ему отчасти печальными и одинокими.

– Это… сложно, – признался Вэнь Шаньяо.

– На все нужно время. Никто и не ожидает от тебя столь быстрого успеха, – заметила Хуа Хэлю, вновь сев напротив. – Пока у нас еще есть время, не хочешь выпить чай?

– Если сестрица занята…

– Как правило, утро у меня свободно. Не переживай, я смогу уделить тебе время до часа Ше [65] . О чем хочешь поговорить?

– Какие сейчас ходят слухи?

– Слухи? Скорее, больше новости, – заметила Хуа Хэлю, наливая им чай. – Император обзавелся новой, третьей наложницей. Известна только ее фамилия – Сюэ, но ни сколько ей лет, ни как она выглядит – никто не знает. Ее уже прозвали «тайной жемчужиной», которую наш император привез с восточных островов Сэньлиня.

– А императрица Хэ?..

– Говорят, и она не видела лицо третьей наложницы, – покачала головой та. – Император поселил наложницу Сюэ во дворце Сумерек.

– Место, куда никому, кроме него, нельзя войти?

– Верно. Служанок у третьей наложницы нет, а охраняющие ее стражи даже не знают в лицо свою новую хозяйку. Настолько император оберегает ее.

– Должно быть, императрицу это задело.

– Она разбила вазу из горного хрусталя, подаренную императором на ее день рождения.

Для императрицы это было поистине ужасным ударом, задевающим ее гордость. Ни для кого не было секретом, что их отношения с императором давно остыли: они встречались разве что на собраниях и застольях. Но понизить или выгнать императрицу император Тоу не решался: на ее стороне была большая часть министров и советников, она покровительствовала кланам Ганшань и Сюэши, а народ любил ее за помощь в трудные времена. Это она уговорила императора открыть хранилище зерна во время ужасной засухи урожая, она отдала большую часть скота со своих земель во время эпидемии, уничтожившей свиней и коров пару лет назад. Порой казалось, что империей Чуньцзе управляет не забывшийся в вине и наложницах император, а хладнокровная, но благорассудительная императрица.

Но больше всего Вэнь Шаньяо волновала третья наложница. В прошлых жизнях ее не было. У императора Тоу было только две наложницы – госпожа Шу, родившая дочь и сына, и госпожа Тэн, с трудом родившая сына и чуть не отправившаяся вместе с ним к тетушке Фагуань. Так откуда взялась третья? И неужели она настолько красива, раз император никому не хочет показывать ее лицо?

– Императрица не заслуживает такого отношения, – со вздохом призналась Хуа Хэлю. – Она столько всего сделала, но император ее ни во что не ставит.