Чтение онлайн

Разговор на время прервался: Марина, наконец, нашла нужную дверь. Постучалась, убедилась, что никого внутри нет, вошла и попыталась куда-нибудь приткнуть свою ношу. Места для нее тут категорически не хватало. Ну, то есть вешалка для одного полотенца наблюдалась, а вот столик для целой стопки, как в прочих санузлах — нет. И душа тут не было, и ванны, только стульчак и раковина.

«А как он тут моется?» — подумала Марина, выходя, и… врезалась в Ксавьера, который как раз шел по коридору. И вопрос тут же отпал: мужчина был в банном халате и с еще слегка мокрыми волосами, так что мылся явно не в раковине.

— А… где Вы… — растерявшись, начала было она и показала пальцем на его шевелюру. Слова почему-то на язык не шли, но Ксавьер ее понял:

— В прачечной есть душевая, — пояснил он.

— А-а, — протянула Марина, вспомнив, что там действительно было что-то с душевой лейкой, правда, скорее технического назначения. — А почему туда? Неудобно же.

— Наверху и так народу много, — пожал плечами мужчина. — А мне после Галаарда как-то уже все равно, где мыться, лишь бы вода была чистая и горячая.

— Понятно, — неловко ответила Марина.

— Можно? — спросил мужчина, указывая на свой кабинет. Коридор в этом месте был особенно узкий, и при открытой двери в санузел обойти Марину, не задев ее, мужчине было затруднительно.

— Да-да, конечно! — спохватилась девушка, отходя.

Ксавьер кивнул, пожелал ей доброй ночи и скрылся у себя. Она некоторое время смотрела в ту сторону, размышляя, а потом вдруг метнулась следом, торопясь задать вопрос, пока мужчина не лег.

— Ксавьер, я… Ой… — начала Марина и подавилась словами: Ксавьер стоял совершенно обнаженным — он только что снял халат, чтобы переодеться.

Мужчина торопливо накинул предмет гардероба обратно, но было поздно: зрелище эффектно подсвеченного вечерним освещением мужского тела отпечаталось у Марины на сетчатке и, наверное, в подсознании — до того неожиданной вышла эта психологическая атака.

— В следующий раз, если можно, постучитесь, — попросил Ксавьер, укоризненно на нее покосившись. Похоже, он тоже считал их брак весьма формальным и не желал разгуливать голым при так называемой «жене».

— А… ага… — ошарашенно ответила Марина: образ подтянутого мужского тела все еще стоял у нее перед глазами. К счастью, она полюбовалась им лишь со спины, а не с более возмутительного ракурса, так что довольно быстро справилась с собой.

— Извините, — сказала Марина. — Я не подумала.

— Да ничего, — ответил Ксавьер. — Вы что-то хотели?

— Да просто… — она снова замялась, но усилием воли взяла себя в руки. — Я хотела спросить про брачный контракт. Я ведь тогда еще очень плохо буквы разбирала, так что… честно скажу: не читала его. Просто доверилась Вам и подписала.

Она слегка смутилась. Признаваться в такой детской безалаберности было стыдно.

— Да, я уже понял — мы ведь говорили об этом в дороге, — кивнул Ксавьер.

— Да, говорили, — кивнула Марина. — А еще Вы мне тогда сказали, что согласно контракту обязаны заботиться о моем здоровье. И я вот все хожу и думаю… я ведь не знаю, какие обязанности у меня. И контракт я в старом корпусе оставила. Может, Вы мне просто перескажете? Кратенько…

Она окончательно сбилась и смутилась. Даже взгляд отвела и принялась разглядывать ковер, как провинившаяся дурочка в кабинете директора.

Ксавьер некоторое время раздумывал над ее словами, а потом подошел и мягко взял за плечи, заглянув в лицо.

— Вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями, — сказал он. — Не переживайте. Практика брачного контракта призвана защитить прежде всего женщин от недобросовестных мужей, а не наоборот. Можете об этом не думать. Аристократы, выдавая своих дочерей замуж в чужую семью, таким образом пытаются обеспечить их счастье.

— Правда? — Марина облегченно вздохнула. Она-то уже успела навоображать себе разных странных вещей: от обязанности подавать мужу завтрак в постель до исполнения супружеского долга «по требованию».

— Знаете, Вы обычно очень серьезный и рассудительный человек, — сказал Ксавьер, все еще держа ее за плечи — точнее, уже за локти. — Но когда дело касается отношений мужчины и женщины, Вас будто кто-то подменяет. Все нормально. Меня все устраивает. Продолжайте делать то, что делаете, я не буду Вам мешать.

— А для меня как раз это очень странно, — призналась Марина, впервые решившись всерьез обсудить этот вопрос. — Я привыкла, что в моем мире муж и жена общаются… более тесно.

— Можно и так, — кивнул Ксавьер. — Но не обязательно. Боюсь, у нас с Вами не получилось «тесных отношений». И я не думаю, что Вам понравится изображать их, как делают некоторые. Да и я все же предпочитаю честность.

— Да, конечно, — смутилась Марина. — Но… мне неуютно от того, как все получилось. Неловко, что Вы теперь будто незваный гость в собственном доме.

Она покосилась на кушетку, уже закинутую на ночь простыней. Ну, натурально раскладушка! И одежда Ксавьера стопочками лежит за стеклянными дверцами книжных шкафов, что тоже выглядит не менее дико. А у нее там, наверху, пустые сундуки и гардеробы. Даже коробки с платьями не только не заполнили эту пустоту, а как будто подчеркнули.

— В общем, — подвела итог своим размышлениям Марина. — Вам стоит переехать обратно в свою комнату. У Вас и вещей больше, чем у меня. И душ принимать удобнее будет.

— Но… — Ксавьер нахмурился, явно не одобрив предложение. — Вам здесь будет некомфортно. Этот кабинет не рассчитан на постоянное в нем проживание.

— Нет, Вы не поняли, — Марина густо покраснела, но все же решила идти до конца. — Переезжайте обратно. Ко мне.

Ксавьер вопросительно поднял бровь, явно желая уточнений.

— Ну… кровать большая. Поместимся как-нибудь, — уже откровенно пылая от стыда, прояснила самый острый вопрос Марина, одновременно уточняя, что к чему-то большему, чем «поместиться на одной кровати», она не готова.

— Хорошо, — подумав, сказал Ксавьер. — Тогда поднимайтесь. Я соберу некоторые вещи и приду к Вам.

Марина кивнула. Вывернулась из его рук и торопливо пошла на второй этаж — почти побежала с бешено колотящимся сердцем. Ксавьер был прав: это замужество и связанные с ним трудности очень волновали ее и мешали мыслить здраво. Еще и внутренний голос нет-нет, да и порывался вставить свои пошлые пять копеек.

…

Когда она дошла до своей комнаты, то уже откровенно пожалела о своем решении. Ну вот зачем? Все же было так чудесно, да и Ксавьер не жаловался. Да, жил в рабочем кабинете. Но в старом корпусе-то условия были еще хуже!