Чтение онлайн

Чуть подрагивающими руками она поставила ее обратно на секретер и стала вытягивать из волос тиару. Та вцепилась крепко: на ножках у нее оказались «вилочки», цепко ухватившиеся за волосы.

«Да, потерять такую штуку будет определенно нелегко», — хмыкнул внутренний голос, пока она, ойкая, пыталась не лишиться волос и при этом не испортить драгоценность. А затейливые усики, выступы и камни, которыми Марина совсем недавно восхищалась, как назло, еще сильнее вцеплялись ей в волосы.

В итоге, когда Ксавьер вернулся, девушка не только не вытащила украшение, но окончательно с ним срослась: на голове был натуральный ведьмин колтун, в центре которого, как ехидное чудище, притаилась чертова тиара.

— Не двигайтесь! — предупредил ее Ксавьер, заметив проблему. — Я сам.

Марина обреченно вздохнула и повернулась к нему. Ксавьер взял расческу, подошел, коснулся аурой… и она вдруг почувствовала, как он ржет внутри. Просто со смеху катается!

— Там так много завитков, — краснея, попыталась оправдаться Марина, радуясь, что из-за свисающих патл Ксавьер не видит ее лица. — Я думала вытащу, и все. Но в одном месте вытаскиваешь — в другом цепляется. Прямо проклятье какое-то!

— Вы потянули не в ту сторону, — пояснил он. — Надо было расчесать волосы и двигать тиару назад. Она бы тогда легко снялась. Но ничего, я сейчас распутаю.

Он подошел к ней и принялся решать проблему. Марина замерла, горя со стыда — и от того, как глупо облажалась, и от того, что мужчина расчесывает ее волосы. Которые, между прочим, не мешало бы помыть: чистыми и шелковистыми их сейчас было назвать нельзя.

Однако Ксавьер и слова не сказал: расчесал то, что было доступно, добрался до тиары и принялся по одной пряди выуживать из капкана волосы Марины. Он работал неспешно и осторожно, и его аура стала фонить чем-то вроде медитативности.

Некоторые пряди вытащились легко, а некоторые застряли насмерть. По крайней мере, спустя десять минут Марина почувствовала, что тяжеленная тиара висит чуть ли не на отдельных волосках. Что было, между прочим, довольно больно.

— Если там что-то сильно запуталось, можно решить проблему ножницами, — предложила она.

— Я не порчу драгоценности, — сказал Ксавьер.

— Я волосы имела в виду, — смутилась Марина.

— Я тоже, — ответил Ксавьер, смутив ее еще больше. — Готово.

Он вытащил тиару из многострадальной шевелюры Марины, осмотрел украшение и с нежностью положил на место, в обитую бархатом коробку.

— Простите, — покаялась девушка, оглаживая зудящую голову. — Глупо получилось.

— Давайте не будем тратить время на взаимные извинения, — сказал он, закрывая коробку. — Уже поздно, а у нас есть еще дело.

Он указал рукой на поднос, на котором лежали белоснежные бинты, стояла бутылочка с прозрачной жидкостью, какой-то темный бутылек и игла в стопке с водой.

«Нет, не водой — спиртом», — сообразила Марина, принюхавшись.

— Я быстро, — пообещал Ксавьер, смачивая руки из бутылька и рассылая по комнате насыщенный запах процедурного кабинета какой-нибудь больницы.

Марина вдруг вся сжалась — как в детстве перед уколом. С одной стороны, можно было пожаловаться, что впереди ночь, и что ей будет, наверное, трудно заснуть со свежими ранками в ушах, и перенести процедуру на когда-нибудь потом, а там и вовсе отмазаться. А с другой стороны, отказ выглядел бы ребячеством.

«Быстрей начнешь — быстрей закончишь», — напомнил ей внутренний голос.

Марина вздохнула и села в кресло возле столика, на которое указал мужчина. Он протер ей ухо спиртом и положил на плечо салфетку. А потом сел на соседнее кресло и подался вперед, примериваясь. Горячие пальцы взялись за холодное из-за испарившегося спирта ухо.

До Марины долетело напряженное дыхание мужчины. Последний раз она видела его лицо так близко, когда они целовались — там, в Галаарде. Да и то, ничерта она в тот момент не видела, только паниковала. А с тех пор старательно избегала не только пристального рассматривания, но и вообще любых взглядов в его сторону.

А посмотреть на самом деле было, на что. На густые брови, большие глаза и легкие, едва заметные морщинки. На длинные, но как будто седые на кончиках ресницы. И конечно на глаза. Потрясающие стальные с голубым отливом глаза, которые сейчас, в свете ярко-белого магического светильника, отливали искрами серебра. В какой-то момент эти глаза вдруг хищно блеснули, и радужка на мгновение как будто разошлась по шву, превратив вполне обычный зрачок в вертикальную черную щель.

Марина вскрикнула — не от страха, а от неожиданной боли в мочке уха. Которая, впрочем, быстро пошла на спад. Ксавьер чуть виновато глянул на нее.

— Все в порядке? — спросил он, замерев.

— Да… уже да, — пробормотала Марина, не отводя взгляда от его зрачков. Примерещилось, что ли? А может, и нет. Все-таки он не совсем человек. Но профессор говорил, что Ксавьер не может без инициации перекинуться в драконью форму. Или может?

Он обтер ее ухо салфеткой и вставил в него небольшое золотое колечко, заставив Марину поморщиться от крайне неприятных ощущений.

— У Бристел сережки одолжил, — зачем-то пояснил Ксавьер. — Обработал, не беспокойтесь.

— А я-то Вам лекцию о микробах читала, — фыркнула Марина. — А Вы, оказывается, и сами знаете, как с ними бороться.

— Я знаю, что лекари обрабатывают все инструменты и кожу в месте надрезов, — пояснил Ксавьер. — Но до Вашего урока не знал, зачем это нужно. Пожалуй, Вы правы в том, что образованию в нашем мире не хватает системности. Если будет возможность, я постараюсь сохранить Школу магиков. У Вас вышло весьма любопытное заведение, и мне интересно, как покажут себя его выпускники.

— Замечательно покажут, — пообещала польщенная Марина, поворачиваясь к мужчине другим ухом.

Мужчина кивнул и снова приступил к работе. А девушка уже целенаправленно стала наблюдать за его зрачками. Ксавьер некоторое время занимался подготовкой, а потом вдруг замер и глянул ей в глаза.

— Вы смотрите на меня очень долго и странно, — сказал он.

— Я стала замечать в Вас нечеловеческое, — призналась Марина.

— Вас это пугает? — подумав, уточнил Ксавьер.

— Ну… пугает неизвестность, — сказала девушка. — Когда Вы прокалывали мое ухо, мне вдруг показалось, что Вы сейчас превратитесь во что-нибудь… страшное.