Чтение онлайн

Я уклонился от тычка, заодно наотмашь ударив трезубец по древку клинком плашмя, ещё больше увеличивая промах, а потом левой рукой прижал это древко к своему боку. Противник сделал обратный рывок, но зубцы «застряли» у меня под мышкой, а меня бросило вперёд. Осталось ослабить левую руку, чтобы не быть «привязанным» к трезубцу, и, шагнув вперёд, нанести врагу укол в сердце.

Вот ведь зараза! Получивший 3 раза по зубам и пару раз по башке всё-таки оклемался, и, замычав, вновь ринулся в бой. Я отразил первый его удар, а второй отвёл и при этом снова ударил его кулаком по голове: невезучий боец зашатался, попятился. Его бы добить, но на меня полез самый удачливый, сумевший меня подранить – я, удерживая его меч своим на самом начале замаха, ударил ступнёй ему по бедру сверху вниз – он, застонав, припал на колено. Я сцепил наши мечи гардами и, пользуясь его слабостью, вырвал оружие из его руки – его клинок отлетел в сторону и зазвенел по полу.

Что за чертовщина?! На меня полез пятый, которого не было в самом начале!

«Новичок» явно не успел понять, что они наткнулись не на лопуха, и, успев только замахнуться, сразу же получил от меня рану на голени и отвалился в сторону. Это дало мне время развернуться к стоящему на колене и хлестнуть его лезвием по шее – он так и не успел дотянуться до вырванного мною меча.

И снова разворот, и снова атака другого противника – того самого пятого. Он успел отойти и прислониться к столбу, чтобы я не смог нападать на него с любой стороны, но с раненой ногой мне он был не соперник. Я ухватил меч двумя руками и атаковал его широкими взмахами, в результате мне удалось выбить его меч и рубануть поперёк горла: сила удара была такова, что лезвие впилось в древесину столба, а голова свесилась набок, удерживаясь лишь на куске кожи с шеи…

Я не стал заморачиваться на то, чтобы выдёргивать застрявшее оружие: последний боец был мной порядком потрёпан и едва ли смог бы что-то сделать мне даже с полным вооружением. Он и правда на чудо не надеялся: захватил Уминовару, прижимаясь к её спине, удерживая захватом руки вокруг шеи и приставив дуло пистоля к её голове.

– Стой, погоди!..- начал я, переведя дух.- Ты же не будешь стрелять в безоружную женщину?

– Не подходи! Не подходи!- он казался невменяемым.- Я убью её!!!

– Я не подхожу,- моё сердце ухнуло вниз, а ноги сразу стали ватными.- Всё хорошо…

– Бросай оружие!!!

– У меня же ничего нет, я безоружен,- я показал ему свои ладони.

– Уйди с дороги! Я убью её!!!

Я осторожно попятился спиной к стене, лихорадочно соображая, что делать. На мне был пояс с полным набором метательных ножей, но вытащить нож, прицелиться и метнуть – это долго, слишком долго, когда знаешь, с какой скоростью летают пули…

Наёмник, волоча девушку за шею, постепенно пятился спиной к двери, не сводя с меня глаз. Я осторожно пошёл следом, но без сокращения дистанции. Когда он выйдет на крыльцо, ему всё равно придётся отпустить Уминовару, чтобы бежать, но он в этот момент может резануть её по горлу – и ВСЁ. Мне следовало бы бояться за свою шкуру: если Тесть всё-таки победит, то потом запросто обвинит меня в смерти любимой дочери, и что после этого со мной сделают – одни Боги знают. Но такие пустяки в то время совершенно не приходили мне в голову: я помнил лишь теплое тело Уминовары и её слова про двоих моих сыновей – ни о чём другом мыслить был просто не в состоянии. Учитель, конечно, откостерил бы меня на чём свет стоит, но мой разум, остававшийся холодным даже в самых горячих боях, тогда совсем затмился. Только бы она осталась жива, только бы она осталась жива!- да я свою душу готов был отдать Нечистому только лишь за это!!!

А наёмник дотащил заложницу уже до дверного полога…

– А-а-а-а-а!..- послышался короткий жалобный, сдавленный всхлип.

Я увидел, как губки девушки испуганно приоткрылись, а глаза расширились – он её всё-таки убил?!!! Потеряв голову, я бросился к ним, протягивая руки с отчаянной мыслью ухватить её и дёрнуть на себя… или что я там успел бы сделать?!!...

Я успел перехватить одной рукой руку наёмника, держащую заложницу за шею, а другой вцепился в пистоль, отводя его от её головы. Если бы противник выстрелил, то я получил бы ожог ладони, но на это – плевать! Рывок – и Уминовара освобождена из захвата; вот она, пригнувшись, подныривает под рукой врага, прижимается к моему телу…

Но что-то тут не так…

Руки наёмника – вялые и безвольные, позволяющие мне делать всё, что угодно. Вырвав у него Уминовару, я, наконец-то, глянул в его глаза – а они потухшие, мутные… да он же мертвец! О, а у него на груди в области сердца расползается кровавое пятно!

Я, изумлённый, отпустил его – наёмник рухнул на крыльцо, раздвинув своим телом затрещавший полог. А за этой занавесью я успел разглядеть фигуру убийцы – это оказался Брат.

Я, отпустив девушку, шагнул наружу: Брат, слегка покачиваясь, стоял бледный, как смерть, сжимая запачканный кровью меч. Похоже, ему тоже пришлось защищать своё жилище с оружием в руках…

– Спасибо!- сказал я ему, с глубочайшим облегчением на сердце.- Теперь мы в полном расчёте. Можешь даже вызывать меня на поединок. Зачем ты пошёл защищать мой дом? Ты же на ногах не стоишь! Я бы и сам как-нибудь справился…

– Да я… проходить мимо,..- через силу ухмыльнулся тот.- Смотрю: а у вас гости. Давай, думать, зайду.

– Да, это ты удачно зашёл,..- кивнул я.- Спасибо тебе!

Брат качнулся, упёрся острием меча в крыльцо, чтобы удержать равновесие. Я, отбросив верёвочный полог, бросился к нему, поддержал, завёл в дом.

Мать честнАя! Вот это да!

Пол нашего дома был полностью покрыт декоративной мишурой, мёртвыми телами в лужах крови и обломками так, словно тут был полноценный штурм дворянского замка. Последний убитый, оросивший кровью всю комнату и меня с головы до ног, так и остался стоять у столба: меч, перерубивший его горло и застрявший в древесине, не давал ему упасть, удерживая за кусок кожи.

Я затащил ослабевшего Брата в спальню, уложил на нашу кровать, торопливо поцеловал перепуганную вусмерть Уминовару и бросился прочь: посмотреть, что, собственно, творится в городе, и какие у нас шансы. По пути у меня возникла идея прихватить себе и трофейный пистоль: а вдруг пригодится?

Я на крыльце поднял это экзотическое оружие, осмотрел, заглянул в дуло: блин, да он же разряжен! Да кто бы сомневался!- если бы пистоль стоял на боевом взводе, то в меня просто сразу же пальнули бы безо всякого политеса, а не пытались играть со мной в войнушку! А я купился на понтовые угрозы… ой, дура-а-а-а-к!- стоило приставить бесполезную железяку к голове любимой женщины, ждущей моих детей, как моя башка сразу же перестала соображать. Значит, и Брат как бы не очень-то и требовался, а я ему на радостях все долги простил… да и плевать! Надо для начала хотя бы дожить до конца этого дня!

Я, раздосадованный, швырнул проклятый пистоль в недалёкий канал, пнул покойника, убитого Братом, чтобы он отвалился с крыльца и не загораживал вход, и побежал дальше,- в сторону распахнутых ворот.

Я, конечно же, уговаривал Тестя приказать создать побольше «ежей», чтобы установить их за воротами на случай вражеского прорыва. Но, как я уже говорил, все мои предложения упирались в стенку глухого непонимания и даже острого неприятия. Никто так раньше не делал, а тут появился этот белый и учит, как воевать нужно! Казалось бы, «ежи» - очевидное решение, но сопротивление их установке оказалось невероятное. По ходу возникшего бодания на тему «очевидное – невероятное» всё-таки сколько-то таких переносных заграждений было создано и даже установлено возле ворот, но сначала глухое заграждение не построили по причине того, что люди ещё ходили в лес и из леса, потом всё же составили несколько линий, но при этом не удосужились скрепить все «ежи» между собой намертво – и в результате те, кто уничтожил охрану ворот, лихо растащили заграждения в разные стороны, дав наступающим свободный проход – неширокий, но всё же путь… есть вещи, которые туземцы делают охотно и с песней, а то, против чего бунтует их душа, – палкой сделать не заставишь!!!

Так что у нас тут получается? Ага: «ежи» все-таки мешали наступающим разливаться потоком направо и налево от ворот, и им оставалось лишь всей массой переть по улице, выходящей на эти ворота. И у них это получалось…

Надо бы завалить эту улицу, но как? Да очень просто: на этой бедняцкой улице все дома представляли из себя жиденькие строения, собранные, что называется, из фекалий и палок, крытые сухими огромными листьями типа того, как у нас соломой кроют.

Где мой десяток?!- да вот они – все шестеро, что остались. Стоят за спинами обороняющихся, хлопая глазами: все стрелы давно разбросаны, приказа отступать нет – остаётся ждать своей очереди, когда враг доберётся до них и порубит в капусту. Или как у них тут рубят, в какие овощи?