Чтение онлайн

Я, невольно поддавшись очарованию мелодии, невольно притушил в груди боль очередной разлуки, и лишь зачарованно внимал потоку печальных звуков, который полностью затопил меня… чуть слезу не прошибло!

Лодочка тихо шла вверх по течению, оставляя позади чарующие звуки, разливающие подсердечную грусть-тоску женского расставания с возлюбленным.

А Тесть на прощание со мной не пришёл. Брат – тот был, а вождь – нет. Ну, не больно-то мне и хотелось его видеть! Да и как певец он, небось, никакой…

О, кстати – Брат, уже едва различимый в отдалившейся куче народа, на прощание вскинул руку. Он ещё не оправился окончательно от ран, и до дуэли у нас дело так и не успело дойти. Но, быть может, его как-нибудь ещё занесёт в наш город по делам… я тоже махнул ему рукой.

Никто, кроме Брата, мне рукой так и не помахал. Песню – да, спели, а вот руками не махали…

Наша лодочка причалила к бамбуковому поселению – тому самому, где лечили мою рану. Я отказался от всех подарков, что мне насовали в дорогу: проводники, конечно, будут покорно тащить их через джунгли, но ведь у границы они меня всё равно бросят – и что потом? Устраивать распродажу? Кому?- обезьянам, или сидеть дожидаться, пока на меня не набредут охотники другого народа?- так ведь не факт, что им что-то захочется купить, а, если и захочется, то денег при себе не будет. Они вообще ходят в одних юбках и бусах – куда им деньги-то прятать? Да и не будут они со мной торговаться: подвесят на палку и потащат на разборки, как уже было, но только не факт, что на этот раз меня не зажарят-таки на ужин. Убить одно-другого и пообещать, что нарожаю им взамен десяток?- не факт, что снова прокатит… и другой такой Уминовары я точно нигде не найду! А вот наткнуться на вождя без чувства юмора – да запросто!

Так что нафиг-нафиг! Бросаем весь подарочный хабар!

Ушлый Поджигатель высмотрел себе в общей куче барахла цацку-амулетик и подвесил на шею, став крутым и гордым, как вояки Кудрявого в горах Божегории. Местный народишко мигом расхватал всё – я едва успел защитить съестные припасы. Справедливости ради надо сказать, что всему виной стало моё плохое знание местного языка: я не сумел внятно объяснить, что дарю, а что – нет.

С местом ночлега тоже вышел казус: нас повели в тот самый дом уважаемой знахарки, которая врачевала нас с Уминоварой, но я, испугавшись действия глюкогенного дыма её трав, высказался решительно против, и, позабыв классический язык своей страны, перешёл на солдатский сленг, оказавшийся тутошнему «бургомистру» совершенно непонятным. В конечном итоге моё энергичное мотание головой он всё-таки верно расценил как полнейшее несогласие и подобрал нам для ночёвки другую халупу.

А с утра мы двинулись в путь.

До границы мы добрались без приключений, всего лишь с одной ночёвкой, и мои проводники, раскланявшись с нами, повернули назад. Эта «граница» представляла собой обычную речушку, не имевшую ни моста, ни охраны, ни сборщика податей за проезд. Одно слово – дикари.

Я невольно задержался, как будто пересечение паршивого ручейка и впрямь отсекало меня от чего-то важного и значимого, хотя на самом деле я всего лишь покидал землю, где тамошние правители были мне не рады, и вступал в земли, где тутошние, скорее всего, оторвут-таки мне голову. Но, вот поди ж ты… что-то засосало в груди, как-то взгрустнулось – почти что так же, когда мы вступали на борт корабля, чтобы пересечь океан.

Поджигатель сначала пытался дёргать меня, но я от него отмахнулся, и тот принялся строгать ножиком какую-то палочку, перестав обращать на меня внимание.

Я вздохнул и, стянув рубаху, выдернул из её воротника иголку – ту самую, которую я использовал для того, чтобы парализовать жениха Уминовары во время боя с ним. Моя подруга держала её в своей коллекции милых артефактов на молельном столике, но, когда я засобирался в дорогу, вернула обратно мне на воротник: мол, в неё собираются души всех тех, кого я убил, и это даёт мне дополнительную силу, увеличенную страстью её горячих молитв. Я внимательно посмотрел на эту вещицу: ну, иголка как иголка, ничего особого, и мы не верим, что души покойников могут жить в вещах. Слегка прихвачена ржавчиной: я такие приобретаю на каждый новый поход, а потом они всё равно ржавеют при стирках или теряются.

Я зажал иголку в кулаке и, размахнувшись, зашвырнул её в сторону земли, которую покидал. Прошлое должно остаться в прошлом.

Пора было идти дальше.

Надо честно признать, что без пацанёнка-поджигателя моя дорога была бы гораздо труднее. Этот пронырливый шкет то и дело приносил птичьи яйца, замаскированные так, что в наших лесах подземные грибы найти проще, а пару раз даже ловил мохнатых пауков размером больше моего кулака. Этих тварей, оказывается, сначала на огне палят, как свиней, чтобы выжечь все их ядовитые волоски, а потом вполне себе ничего: харчевать можно.

Один паук оказался беременной самкой, нагруженной пузырём с янтарно-жёлтой икрой – оказывается, это и вовсе деликатес! Поджигатель хотел отдать мне её всю, но я решительно отказался: в наших реках такая икра есть только у жутко ценных пород осетровых, и в ресторациях, как рассказывал Кашевар, её подают за бешеные деньги, так что нечего привыкать к роскошной жизни… и пацану радость.

Натыкались мы и на слоновые фекалии: если покопаться в древних, почти перегнивших остатках, то там можно найти жирных, в палец толщиной личинок, похожих на наших навозных червей, из которых майские жуки вылупляются – и ничего, в пищу тоже вполне годятся.

Пацан открыл мне много разных секретов пропитания в джунглях. Например, что навозных червей лучше всего не сразу тащить в рот, а сначала выдавить из них их экскременты, ополоснуть в ручейке, насадить на тоненький прутик и слегка притомить над углями. Драть его было явно было некому, засранца эдакого… этот его совет немножко запоздал, а он, вместо того, чтобы меня одёрнуть, следил за мной с искренним любопытством.

Рыбалка в джунглях – это что-то! Берёшь того же червяка, привязываешь его к палочке на верёвочке, бросаешь в речку – и его по самое некуда сразу же заглатывает рыбёшка, похожая на карпа, но только голова у неё огромная и страшная. При этом она бросается на наживку так, что аж вода вспенивается - как будто её год не кормили!

Рыба сжимает палочку в челюстях так, что, пока ты ей всю голову ножом не раздолбишь – освободить её невозможно: тут и крючок не нужен. То ли Антиквар не те речушки для рыбалки выбирал, то ли не знал такого способа ловли?- да я и сам рыбаком заделался, да таким, что ого-го! А что?- знай лишь привязывай, бросай и почти сразу тяни назад: вот тебе и уха!

Только вот переходить такие речки вброд – это проблема… Эти речные твари, наверное, даже самого дьявола не боятся – лишь бы вцепиться зубами в то, что в воду упало! Приходилось искать отмели и деревья, поваленные поперёк потока, а это нам выходила лишняя потеря времени в местах, где почти что каждый шаг нужно продираться сквозь заросли.

Я спланировал наш маршрут так: сначала выходим к океану, а потом идём вдоль берега на север. Мы ведь жили в портовом городе, не так ли? Так! А как можно пройти мимо портового города, если идёшь вдоль берега? Да никак!

Это будет лишний крюк, но, с другой стороны, меньше по джунглям шляться: идти вдоль берега должно быть легче. Быть может, наткнёмся на более-менее приличное поселение, где есть лодки – на такой дойти будет ещё легче.

Была опасность, что в этом месте суша уходит далеко в океан, и поэтому я расспрашивал самых разных людей о том, далеко ли Большая Вода. Те, кто имел хоть какие-то понятия о местной географии, не давал нам более двух недель пути – это совсем не смертельно! Оставалось лишь пройти по джунглям и не попасть случайно в лапы охотников или ещё кого…

Но нас всё-таки сцапали. Самое обидное, что не в первый день, а через полторы недели путешествия. Воинственные аборигены наткнулись на наши следы и по ним быстро нас настигли. Мы с пацаном попытались уйти, заслышав шум погони и прибавив шагу, да куда там! Пришлось сдаваться, ибо убить кого-то из преследователей означало гарантировать себе смерть: в густых зарослях мечом особо не помашешь, а вот получить отравленную стрелу можно проще простого.

Нет, я вовсе не думал о том, чтобы сразу же поднять лапки кверху и сдаться! Я наткнулся на удобную полянку, встал там спиной к дереву, выхватил меч и готовился принять бой. Но никто не бросился на меня врукопашную: враги стали кружить вокруг этой полянки как изголодавшие шнырги, время от времени издавая резкие, пронзительные звуки — я лихорадочно озирался, оглядывая даже верхушки деревьев, т. к. знал, что здешние обитатели лазают по ним не хуже обезьян.